В начале 1900-х годов художник собрал собственную коллекцию фарфоровых фигурок известных европейских мастеров.

Он словно пытается преступить мистическую грань эпох. Наделяя своих героев фарфоровой плотью, он выводит их из тесного плена картинной плоскости в пространство реальной жизни, где они живут и двигаются, все совсем так, как на живописных полотнах. И те же маскарадные и бальные мотивы, мотивы любви, романтики.

Фарфоровая пластика чудным образом фиксирует игру тканей на юбке красавицы и ее мимолетное движение. В изысканности рисунка общего силуэта, в тончайшей проработке лица и мельчайших деталях туалета, рождается поэзия женщины-куклы в пудренном парике и атласных фижмах, знавшей когда-то все шалости любви, а теперь — явившейся нам вожделеющим приведением «другого мира», ядовитым цветком старинных боскетов.