Давали документальный фильм «В дебрях Африки». И он меня заинтересовал съемками зверей. Я ведь и тогда был и теперь остаюсь художником-анималистом. Но что меня совершенно потрясло — это короткая немецкая мультипликация, которую показали потом. Оказывается, рисунки могут двигаться! Чудесные перспективы раскрывает перед художником эта возможность! 

Идея завладела мною сразу и целиком. Я довольно холодно и слишком поспешно распрощался со своей спутницей и дня три сидел, запершись, дома, «изобретая» мультипликационное кино. Мы тогда часто «изобретали велосипед» — ведь никаких центров технической информации еще не было. Я вспоминал любимую школьную забаву, которая, по-моему, и до сих пор популярна: на краешке книжных страниц рисуется фигурка человечка, потом книжка быстро пролистывается, и создается впечатление движения. Этакий самодельный мутоскоп. Так вот в чем «секрет» мультипликации! Несколько десятков рисунков передают отдельные фазы движения. А разве нельзя так же передать движение объемных предметов, куклы, например? Даже проще. Не надо для каждой фазы делать новый рисунок. Чуть тронул подвижные руки, ноги, голову — вот и пошел по экрану человечек. 

Я немедленно взялся за изготовление такой куклы и получил патент на изобретение.
Свою куклу я принес на первую советскую киностудию на Житной улице, к ее директору Илье Трайнину. Он внимательно выслушал сбивчивые мои объяснения и сказал: «Ничего не понял. Давайте попробуем на деле. Вот вам комната, пленка, камера и сделайте мне рекламную марку студии, которую будем ставить перед каждым новым фильмом». 

Я и сейчас, в старости, с удовольствием вспоминаю этот добрый разговор. Мне, мальчишке без образования, без профессии, он поверил, дал возможность работать, потому что идея показалась ему перспективной. 

А я, между тем, сел в своем новом «ателье» на студии и заплакал. Ведь я действительно ничего не умел. Зарядил пленку в старинный аппарат «Патэ», а диафрагму не открыл. Вот и считаю выдержку каждого кадра до четырнадцати. Сбиваюсь, начинаю снова. Спасибо, как-то зашел в то время еще начинающий оператор Марк Трояновский и говорит: «Да у тебя же диафрагма совсем закрыта!» Вот отчего такая бесконечная выдержка…

Через месяц показывал я руководству студии свой первый фильм. Рабочий паренек появлялся на экране и хлопал в ладоши. Возникала доска, мольберт, кисть, и паренек писал: «Новости проката Совкино» и название будущего фильма. И хотя движения были еще угловатыми и техника съемок весьма средняя — успех оказался грандиозным. Трайнин хохотал и радовался, как ребенок.
Меня взяли в штат, положили зарплату, дали столяра, оператора, и я стал кинорежиссером. Чего только ни рекламировал наш Братишкин — и лотерею Осоавиахима, и новые фильмы, и подписку на журналы… Но мне-то самому было понятно, что это только разгон. Настоящее дело — впереди.