Словосочетание «бубновый валет» ассоциировалось у большинства посетителей не с искусством, а с воровским жаргоном, потому что в переводе с разговорного французского valet de carreau означало «мошенник», «плут». Таким дерзким высказыванием художники стремились противопоставить себя популярному в то время символизму с его возвышенными названиями: выставка «Голубая роза», журнал «Золотое руно».

В парном портрете автор изобразил себя и Петра Кончаловского, своего друга и соратника по поискам нового языка живописи. Вообще «валеты» чаще писали именно мужские образы, а позже у авангардистов сложился целый культ мужского начала.

Илья Машков и другие бунтари считали, что искусство должно быть не для аристократов и критиков, а для всех. Они вдохновлялись народными жанрами: лубком, вывесками, лепными и резными игрушками. В этих предметах художников привлекала наивность, простота форм и насыщенные цвета.

Также бубновалетовцев вдохновляли и западные течения: кубизм, фовизм. Машкова особенно привлекал фовизм и самый яркий его представитель — Поль Сезанн. Динамичность, яркие и плотные цвета, упрощенные формы и нарушенная перспектива — в «Автопортрете» автор воспроизвёл все эти черты художественного направления.