Женское начало персонифицируется у Г.С. Райшева в образе болота, проросшим вечнозеленым кустарником, где гнездятся птицы, цветут травы и зреет морошка, где рождаются «травяные женщины», воссозданные средствами подлинной живописи.

 
От лежащих, укореняющихся стеблей поднимается множество веточек болотной травы, образуя побеги. Молодые побеги украшены густым рыжевато-коричневым пушком — это «райшевский» багульник зацвел.

Цветовой контраст зеленого фона с белым просветом усиливает эффект присутствия, образа летящих птиц, ветра и двух одиноких деревьев вдалеке.

 
Чуть заметная туманная поволока окутывает болото, в котором живет «травяная женщина». Эта женщина символ природы, символ болота. По мнению художника, к ней вообще нельзя предъявлять претензии, она имеет право быть таковой, она же на болоте.  Вдруг раз и показалась… Эта женщина имеет больше склонность к зеленой траве.

 
И целый мир фольклорных олицетворений, когда, тоже болото оборачивается «травяной женщиной» или из кружевного кипения рыжеватых цветов выглядывает багульник. Здесь зрителю следует быть готовым к любой неожиданности, не ждать от художника проверенных, заведомо понятных решений, оперирования определенными степенями абстрагирования и условности. Реальное и будничное с виду у него часто глубоко символично и должно постигаться отнюдь не на бытовом уровне.

 
Да, эти образы по природе своей фольклорны, укоренены в коллективном сознании (вне зависимости от того, заимствовал ли у него художник, или создал сам, пользуясь сходным способом мифологического мышления). Между тем Райшев естественно живет в «этом мире», легко погружается в него, но свободно из него и выходит.