В противовес академизму реалистическая оппозиция 1860–70-х годов выдвигает новые имена, и среди них — Иван Иванович Шишкин. «Человек-школа, но живая школа», — так определял его искусство Иван Крамской. И это справедливо, так как мастерской художника стала сама природа.

С дистанции времени Шишкин предстает не только строгим реалистом или натуралистом, но и великим романтиком, выражающим идею торжества жизни.

Первоначальный вариант картины «Сумерки» находится в Казанском художественном музее. Картина относится к позднему периоду творчества художника, когда, преодолев некоторую сухость ранних пейзажей, мастер интересуется передачей световоздушной среды. Вглядитесь, как, постепенно сгущаясь, мягкие сумерки окутывают притихшую землю. Все замерло, все проникнуто величественным молчаливым покоем погружающейся в сон природы.

Умело сочетает художник различные пространственные планы. Дальний план — убывающий в силе цвета лес, стволы деревьев и розовеющее в перспективе небо — прописан почти эскизно, что, впрочем, не замечается, так как выразительный первый план затмевает обобщенность перспективы и фокусирует на себе весь смысл композиции. Мощные деревья обретают символическое значение, они подобны стройным колоннам. Прописана каждая веточка, листик, травинка на первом плане, но эти подробности не затмевают выразительности композиции и того волнения, который испытал мастер в часы создания картины.

В чем же обаяние Шишкина? Почему это имя известно всем любителям русского пейзажа? Может быть, потому, что в его творческой неповторимости выражен присущий художнику идеал — все живое, крепкое, бурно произрастающее, животворящее. Иван Иванович Шишкин сказал: «Природа всегда нова… и всегда готова дарить неистощимым запасом своих даров, что мы называем жизнь».