Шкаф в стиле Генриха II создал неизвестный автор во второй половине XVI века. Он сделан из древесины ореха. Его поверхность украшена классическими архитектурными элементами: колоннами, карнизами — и фигурами античных богов.

В XVI веке Европу охватили идеи эпохи Возрождения. Мышление людей поменялось с церковного на реалистичное: общество стало считать главной ценностью не будущую жизнь в раю, а имеющуюся реальность. Человеческая личность теперь ценилась превыше всего. Художники начали обращаться к искусству античности, когда человек был «мерой всех вещей»: и фигуры людей, и архитектурные формы стремились к гармоничным, естественным пропорциям.

Шкафы в стиле Генриха II напоминали по стилю античные здания. На фасадах мебели мастера располагали карнизы и колонны, на верхушку часто устанавливали треугольный фронтон — он напоминал завершение римского храма. Фронтон «разрывали» посредине, чтобы на свободное место хозяева могли поставить статуэтку, вазу или миниатюрную триумфальную арку.

У шкафа из собрания Ярославского художественного музея тоже сначала имелся фронтон. Но непростая судьба заставила мебель переезжать с места на место, и фронтон затерялся где-то в пути.

В начале Первой мировой войны Кочубей эвакуировал часть ценностей в дом на Каменном острове в Петрограде. Затем, еще до революции, их перевезли в Ярославль. После Октябрьской революции он вместе с семьей уехал в Бельгию, покинув Россию в течение суток после разговора с первым наркомом просвещения. Анатолий Луначарский предложил Кочубею должность в Народном комиссариате иностранных дел, но граф отказался со словами: «Я присягал Государю и на другое правительство работать не буду». После разговора семья Кочубеев вынуждена была эмигрировать. Есть легенда, что, покидая особняк, Василий Петрович оставил в прихожей записку: «От России получил — России возвращаю».

Многие ценности семьи так и остались в Ярославле. Они попали в дом № 3 по улице Пробойной (ныне Советской), где в то время был склад национализированного советской властью имущества. В 1920 году шкаф в стиле Генриха II оказался в музейном собрании — уже в том виде, каким представлен в экспозиции.