Два этюда, изображающие голову молодой женщины, безусловно, тесно связаны между собой. Они близки по манере, исполнены в одинаковой технике и изображают одну и ту же женщину в одном и том же ракурсе. Интересно, что происходят рисунки из разных коллекций, воссоединились только в Эрмитаже и даже после этого долгое время имели разные атрибуции. На сегодняшний день авторство Йорданса в отношении обоих листов представляется бесспорным. Типаж в высшей степени характерен для художника. Хотя изображений именно этого лица в его произведениях до сих пор не было обнаружено, невозможно не уловить своего рода «фамильное сходство», роднящее запечатленную здесь модель с множеством других молодых, полных жизни, улыбчивых женщин с его картин. Графическая техника — мягкая широкая штриховка в тенях, сочетание бархатистого черного мела с насыщенной по тону сангиной, легкие касания белого мела, создающие эффект свечения кожи и блеска в глазах — типична для этюдов Йорданса 1630-х годов.
Тонкие различия в трактовке образа позволяют с большой долей уверенности предполагать, что рисунок меньшего формата появился первым и представляет собой непосредственную зарисовку с натуры. В нем явственно ощутим эффект присутствия живой модели, индивидуальность женщины, ее «приземленный», но вместе с тем жизненно убедительный характер. Другой лист, сильнее пострадавший от времени, воплощает образ более обобщенный и идеализированный. Вероятно, он создан на основе предыдущего и был предназначен для использования при создании какой-то сюжетной картины.