Отто Марсеус ван Скрик написал картину «Змея и ласка на фоне пейзажа с руиной» в середине XVII века. Он изобразил скрытые обычно от глаз человека детали: почву с травинками, стебли растений, мелких живых существ. Натюрморты с элементами пейзажа, которые показывали спрятанную за листвой жизнь, получили в Голландии название «sottobosco» — то есть «подлесок».

За то, что ван Скрик часто копался в траве и выискивал живность, современники прозвали его «Snuffelaer» — от голландского слова «snuffel», «рыться».

Писатель Арнольд Хоубракен рассказывал, что живописец

Художник по-научному изучал этих существ, знал их особенности и повадки. Он даже держал рептилий в террариуме на заднем дворе своего дома. Теоретик искусства Самюэл ван Хогстратен вспоминал, что когда был вместе с ван Скриком в Риме в 1652 году, то 

Отто Марсеус ван Скрик удивлял современников не только тем, что выбрал рептилий и насекомых в качестве любимчиков. Он также сумел добиться научно-достоверной точности в их изображениях.

Любую змею очень сложно нарисовать из-за переливов ее кожи и особенностей передвижения. Художник достигал реалистичности, на его картинах змеи будто вот-вот ужалят свою жертву. Кроме того, ван Скрику удалось запечатлеть редкие виды, которые до него никто не изображал. Известно, что художник общался с ученым-натуралистом Яном Сваммердамом

Последователями ван Скрика стали голландцы Элиас ван ден Брук, Рашель Рюйш и неаполитанский живописец Паоло Порпора.

К картине с лаской и змеей из Ярославского художественного музея относится еще одно определение — vanitas. В переводе с латинского это значит «суета, тщеславие». В натюрмортах типа vanitas центром композиции часто был череп: он символизировал быстротечность жизни.

В голландских натюрмортах XVII–XVIII веков практически каждая деталь имела скрытый смысл. В то время люди повально увлекались эмблемами. В разных городах Европы издавались сборники символов и их трактовок. Особенным знаком могло служить что угодно — от цветов до живых существ. Художники знали значения символов и вплетали их в картины. Голландские натюрморты были похожи на некую интеллектуальную игру: полотна были полны аллегорий. Цветы, как правило, тоже намекали на тему vanitas: ведь они обязательно увянут. Но абсолютно точных толкований у символов не было. Один и тот же цветок мог иметь противоположные значения, композиции трактовались по-разному.