«Вид Москвы.Мясницкий район» (1912-1913) относится к ряду пейзажей, написанных Машковым в мастерской, расположенной под крышей высокого дома в Харитоньевском переулке. Это виды Москвы, как он их увидел из окон своей мастерской.
Работая в других жанрах, — портрет, пейзаж, — живописцы-авангардисты 1900–1910-х годов решают те же задачи, используют те же стилистические приемы, и поэтому все их картины в той или иной степени подобны натюрмортам. Это относится и к пейзажу «Вид Москвы. Мясницкий район».
Художник пишет не столицу, а типичный русский город в его повседневности и конкретности.
Но автора не волнует быт города, жизнь улицы; в пейзажах нет людей, движения, суеты; только крыши, стены, деревья. Такой поверхностный (в прямом и переносном смысле) взгляд на предмет изображения больше свойственен натюрморту, чем пейзажу. Натюрмортизация жанров характерна для живописи мастеров объединения «Бубновый валет», к которому принадлежал и Машков.
Стремление к объективному постижению действительности привело к тому, что художники все чаще отказываются от сюжетной картины. Так как жанр натюрморта, по их мнению, исключал элемент сюжета, повествования и сосредоточивал внимание зрителя на «простейших», «собственных» качествах явлений окружающего мира, то он лучше всего подходил для разрешения узких, чисто формальных задач — выявления фактуры, формы предмета, колористического построения, оригинальных пластических решений. При этом смысловая сущность предмета не интересовала художников.
Работая в других жанрах, — портрет, пейзаж, — живописцы-авангардисты 1900–1910-х годов решают те же задачи, используют те же стилистические приемы, и поэтому все их картины в той или иной степени подобны натюрмортам. Это относится и к пейзажу «Вид Москвы. Мясницкий район».
Он статичен, бессюжетен, в нем решаются чисто формальные задачи. Но это не означает, что сама картина формальна и пуста. Наоборот, она как будто светится сконцентрированной жизненной энергией летнего русского города.
Талант Машкова в том, что сочетая примитивные, упрощенные формы и яркие цвета, он мог передать и даже усилить живую сущность предметов, подобно городскому изобразительному фольклору начала ХХ века, активным пропагандистом которого он был. Из вывесок и лубочных картинок он берет правдивость чистого локального цвета, который должен соответствовать натуре, но, в то же время, должен быть ярче, интенсивнее, красочней, так как рассчитан на внезапный захват внимания, на стремление ошарашить и завлечь потенциального покупателя или клиента.
Отсюда «зазывная» энергия цвета в картинах Машкова, сочетающаяся с сезанновской пластичностью объемов.
Все в пейзаже Ильи Машкова соответствует творческой эстетике художников «бубнововалетцев» — крупный общий план, напряженное письмо, интенсивные, контрастные цвета, волевая собранность и монументальная статика.
Все в пейзаже Ильи Машкова соответствует творческой эстетике художников «бубнововалетцев» — крупный общий план, напряженное письмо, интенсивные, контрастные цвета, волевая собранность и монументальная статика.
«Лаконичность и обобщенность видения были одним из постоянных методов «Бубнового валета», — вспоминал один из основоположников объединения художник Аристарх Лентулов.
