С прославленным дирижером Евгением Александровичем Мравинским меня связывала многолетняя дружба. Популярность этого удачливого, всемирно знаменитого маэстро была очень велика. Публика зачарованно смотрела на высокого красивого человека, затянутого в элегантный фрак, когда он возвышался на эстраде перед оркестром. Я множество раз наблюдал, как Мравинский с развевающейся седой шевелюрой, непроницаемым лицом и холодными глазами снисходительно и непринужденно раскланивается перед переполненным залом. Как сейчас вижу его хорошо отработанную едва заметную улыбку во время поклонов, когда даже партийные боссы в правительственной ложе Большого зала Ленинградской филармонии горячо аплодировали своему любимцу.
В финале концерта зал обычно вставал, и Евгению Мравинскому подносили корзины цветов… Даже бедные студентки бросали на сцену скромные букеты. А когда оркестр покидал эстраду, публика подолгу стояла перед пустой сценой, и дирижер дарил ей еще один, последний выход… Это выглядело весьма эффектно: грациозная фигура маэстро на фоне органа, в низком поклоне благодарности за признание. Немного позже, в переполненной Голубой гостиной, истомленный, в свежей сверкающей рубашке, знаменитый дирижер не очень щедро раздавал автографы. А потом в узком кругу композиторов, музыкантов и самых близких людей он снова снисходительно принимал комплименты и восторги… И даже далеко за полночь в уютной квартире Мравинского раздавались телефонные звонки. Забыв о сне, маэстро давал распоряжения о предстоящих репетициях, концертах, подготовке очередного заграничного турне…
Может ли быть участь значительнее и прекраснее? В филармонии, куда бы вы ни бросили взор, — всюду висели его большие фотографии. В фойе экспонировалась выставка, демонстрирующая путь Мравинского от студенческих лет до расцвета славы. Здесь можно было познакомиться с заграничной прессой о нем в русских переводах, с блистательными комплиментами… Образ маэстро причудливо и заманчиво дополняли многочисленные устные рассказы о нем самом: о его мистических настроениях, о том, что этот «любимец Смольного» очень религиозен, что он постоянно жертвует церкви деньги, странные рассказы о большой фотографии волчьей морды с глазами, полными тоски и печали, которая висит у Мравинского в квартире… Таков был (а может, думалось мне иногда, вовсе и не таков!) дирижер Евгений Мравинский — гордость советской музыки. И для меня не только до нашего знакомства, но и потом этот человек во многом оставался загадкой. И становилось жутковато, когда передо мной открывались темные тайны и противоречия его души.