Во второй половине 1920-х годов для творчества итальянских метафизиков становится характерно обращение к традиционной для итальянского искусства строгости форм и во многом следование классическим тенденциям. При этом изображение предметов, несмотря на их кажущуюся классичность, зачастую вырывает их из привычного контекста, создавая своеобразную игру реальности и сновидения, отчего объекты обретают таинственный, магический смысл. В написанной в 1926 году картине «Римлянки» Джорджо де Кирико выбирает типичный для метафизической живописи мотив, соединяющий античные ассоциации с современностью и вместе с тем с устремленностью к миру внутренней жизни. Художник подчеркнуто пластично изображает две огромные, застывшие в неподвижном состоянии женские фигуры, напоминающие римские статуи. Своеобразным контрастом этой пластичности и тяжеловесности становятся пропуски в изображении черт и деталей их лиц, отчего возникает ощущение рождения образов из глубины подсознания, как из некоего небытия, и вместе с тем происходит обратный процесс оцепенения реальности, окаменения плоти. Помещенные на фоне античных руин фигуры кажутся пребывающими на грани сна и яви, обращая нас в область метафизики. Подобное тяготение к «внутренним» образам было характерной чертой творчества Джорджо де Кирико этого периода. Метафизическая живопись, как и дадаизм, подготовила рождение сюрреализма.