Натурщица Джулия Бёртон позировала для данной работы около 12 месяцев, начиная с весны 1981 года. Аглоу работал над картиной по пять-шесть дней в неделю, в среднем проводя в студии до пяти часов в день. Подобный ритм был в целом характерен для художника, который в год обычно создавал одну-две картины. «Заги» Аглоу писал в своей лондонской студии, где он соорудил деревянную платформу и вертикальную планку с выступающей ручкой, за которую держалась модель. Художник всегда внимательно относился к тому, как выстроено пространство в его мастерской при создании той или иной картины, и в случае необходимости адаптировал его для работы.

Помимо непосредственно натурщицы, еще одной моделью для «Заги» послужила небольшая поделка, которую художник смастерил по образцу популярной китайской игрушки — деревянной фигурки гимнаста, закрепленной между двумя вертикальными планками, при нажатии на которые он начинает крутиться, изображая акробатические номера. Сама идея картины проистекала из совмещения образа конкретной модели и поз игрушки-акробата. Так появилось и название работы — слово «заги» в переводе с китайского означает «акробатика».

В картине бросается в глаза особая искусственность и нарочитость положения модели. Пространство, в котором она существует, словно подстраивается под требования автора: так, деревянная конструкция в правой части картины примерно на уровне глаз зрителя начинает сужаться книзу, что позволило художнику соблюсти оптимальное расстояние между основанием конструкции и левой ногой модели и привнести в строгий геометризм картины элемент случайности, несовершенства. При этом правая нога модели нарочно удлинена, чтобы вся фигура вписывалась в так называемый золотой прямоугольник, где бы нога попадала на левый нижний угол и задавала его диагональ. Однако абстрактный схематизм математической пропорции соединяется в этом образе с человеческим планом, проявляющимся в сознательном сохранении автором отметок, которые свидетельствуют о самом процессе картографирования тела модели, его своеобразного «визуального ощупывания». Это, с одной стороны, усиливает чувственный характер данного образа, с другой — акцентирует внимание на беззащитности модели перед взглядом художника: фактически она подчинена его прихотям точно так же, как игрушечный акробат находится в полной власти держащего его в руках.