На Руси медные иконы отливали ещё до татаро-монгольского нашествия. Однако изготавливать их было сложнее, чем живописные, поэтому медные образа не были так распространены. А в XVIII веке литые иконы и вовсе запретили. Медь и другие металлы были нужны армии и флоту, поэтому в 1722 году Пётр I издал указ — подобные иконы не делать и в доме не держать. Исключение составляли лишь нательные кресты. Запретил литые образа и Святейший Синод, потому что «выливаются оные зело неискусно и неизобразительно». Изготавливать иконы стали тайно — в Поморье, Подмосковье и Поволжье, а в XVIII–XIX веках — в лесах Урала и Сибири.

Технология изготовления икон была похожей во всех регионах. Сначала медь плавили в кузне, затем отправляли на «печатню», которая могла располагаться и в самой кузнице. Там с помощью специальных форм и клише отливали лики, сюжеты и распятия. Остывшую поверхность обычно обрабатывали напильником, но загарские мастера свои иконы не опиливали. Затем готовые пластинки крепили на деревянную основу, а если делали целую икону, то всё полотно вставляли в деревянную раму. Образки иногда украшали эмалью и позолотой.

Икону из коллекции Государственного художественного музея Ханты-Мансийска отлили на рубеже XVIII–XIX веков, предположительно, в Подмосковье, где работали гуслицкие и анциферовские мастера. Такие варианты образков, их ещё называют изводами, встречались в старообрядческих общинах Центральной России.

Эта икона долгие годы была семейной реликвией, а в 1996 году владельцы передали её в галерею «Раритеты и художественные ценности» Фонда поколений Ханты-Мансийского автономного округа. С 2011 года икона хранится в музее.