Традиционную русскую избу невозможно представить без печи и многочисленной утвари, которая использовалась вместе с ней. Среди таких предметов особенно часто встречались сковородник, помело, хлебная лопата, кочерга и конечно же ухват или рогач. Это длинная деревянная палка с металлической рогаткой на конце, с помощью которой захватывали и ставили в огонь чугунки и доставали из глубины печи сосуды с кашей, щами, водой. Ухваты, представленные в экспозиции музея, были изготовлены в начале ХХ века.

Ухваты, как и другие предметы для очага, хранились в подпечном пространстве и всегда были под рукой у хозяев избы. Чтобы не путаться в многочисленных предметах с одинаковыми ручками, на них зачастую вырезали опознавательные знаки. В доме обычно было несколько ухватов разного размера для больших и маленьких горшков, а также с ручками разной длины. Свой ухват был под каждый размер имевшихся в хозяйстве чугунков — крупных чугунных сосудов для тушения и варки в русской печи.

Как правило, с ухватами имели дело только женщины, так как приготовление пищи, и в целом все дела, связанные с печью, были женской заботой. Случалось, что женщины использовали ухват как орудие нападения и обороны. Вооруженная ухватом женщина — почти классический деревенский образ. Недаром существует пословица: «С ухватом баба — хоть на медведя!». Также была распространена примета: чтобы при уходе хозяина из дома не ушел домовой, необходимо было загородить печь ухватом или закрыть ее печной заслонкой.

Про ухват говорили: «Хвать за ухват, ан в люди бежать!». Также про него загадывали загадки: «Рогат да не бык, хватает да не сыт, людям отдает, а сам на отдых идет»; «Кривой бельмес под горшок залез». Само слово «ухват» не только широко распространено, но и является принадлежностью литературного языка. Нередко его можно встретить в художественной литературе при описании крестьянского быта. «…Лавки, стол, рукомойник на веревочке, полотенце на гвозде, ухват в углу и широкий шесток, уставленный горшками, — все было как в обыкновенной избе», — писал Александр Пушкин в историческом романе «Капитанская дочка».