Первые изделия из фарфора начали изготавливать в Китае. Постепенно они стали популярны на всем Востоке и к XIII веку попали в Европу. Ценились фарфоровые предметы очень высоко и стоили дороже золота и шелка — во многом потому, что секрет производства этого изящного материала за пределами Китая был неизвестен.

На протяжении нескольких столетий европейские мастера безуспешно пытались воспроизвести уникальную технологию создания фарфора — и впервые это удалось лишь в начале XVIII века немецкому ученому Иоганну Беттгеру.

В молодости он увлекался алхимией и пытался получить философский камень, который, как гласили легенды, мог лечить все недуги и превращать любой металл в золото. На этом поприще успеха Беттгер не достиг — зато в 1705 году он сумел получить сначала красный фарфор, потом белый. А уже в 1710 году в саксонском замке Альбрехтсбург под руководством ученого открылась первая фарфоровая мануфактура в Европе. Так началась эпоха мейсенского — по имени города, где расположилось производство — фарфора.

Вскоре подобные мануфактуры стали открываться и в других странах — и каждая из них ревностно охраняла секреты своего фарфора. В России интерес к этому материалу возник «наверху». Впервые средства на опыты и поиски нужного сырья для создания отечественного фарфора выделил лично Петр I. Ученые пытались как раскрыть состав китайской фарфоровой массы, так и создать собственную формулу, которая должна была стать основой российского производства материала.

Исследователь и ученый, сподвижник Михаила Ломоносова смог вывести необходимые пропорции веществ для создания отечественного «белого золота».

Виноградов умер в 38 лет, и до наших дней сохранилось не так много изделий, которые он создал своими руками. По форме и стилю они напоминали китайский и мейсенский фарфор.

Декоративная тарелка Императорского фарфорового завода, представленная в экспозиции, была изготовлена почти сразу после смерти Виноградова. На ней изображена желто-коричневая иволга, сидящая на ветке дерева. Подобные изделия выпустили одной серией в 1760-х годах, и, как утверждают исследователи, на всех экземплярах были разные миниатюры: не повторялась ни одна картинка.