Художник Симоне Кантарини, ученик Гвидо Рени, всегда проявлял большой интерес к новым течениям в живописи, обнаруживая при этом широту взглядов. В поле его зрения попадали и мастера караваджистского направления, и представители болонского академизма. В 1635 году в возрасте 23 лет он переехал в Болонью и поступил в мастерскую Гвидо Рени. В этот период окончательно сложилась творческая манера Кантарини, в которой склонность к «натурализму», воспринятая им на начальном этапе от Артемизии Джентилески и Джованни Франческо Гуэрриери, работавшем в Пезаро, родном городе художника, весьма органично соединилась с воспринятым от Гвидо Рени стремлением к идеалу. Именно это определило творческую индивидуальность Симоне Кантарини, сообщая его работам теплоту и интимность. Эти интонации окрашивают не только станковые произведения, выполнявшиеся по частным заказам, но и его алтарные образы для церквей.

В 1639 году в результате разлада с Гвидо Рени художник вернулся в родной Пезаро. Именно в это время, по всей видимости, и была создана композиция «Святое семейство с маленьким Иоанном Крестителем и святой Елизаветой», хранящаяся в собрании ГМИИ, — один из шедевров мастера, которому не было тогда и 30-ти лет. В XVII веке картина находилась в галерее маркиза де ла Врильера в Париже, откуда перешла в собрание лорда Уолпола. Картина неоднократно копировалась, и одна из копий, долгое время считавшаяся оригиналом мастера и предположительно исполненная в его мастерской, хранится в Городском музее Болоньи.
Знатоки и любители искусства безоговорочно причисляли ее к лучшим из созданных художником произведений. Подготовительный рисунок к картине, выполненный сангиной, находится в собрании Пинакотеки Брера в Милане. Примечательно, что композиция в нем заключена в овал, тогда как в живописном произведении имеет форму круга, столь любимую мастерами эпохи Ренессанса.
Кантарини, бесспорно, учитывает опыт прошлого, но при этом он предлагает свое решение, удачно соединяя композиционное совершенство и чувство гармонии целого с интимными, лишенными пафоса интонациями в обрисовке отдельных персонажей и всей сцены. В картине царит объединяющая всех атмосфера тишины и духовного переживания. Мягкость живописной материи, тонкость цветовых отношений, своей изысканной деликатностью напоминающих пастель, сближают картину с поздней манерой Гвидо Рени, но при этом Кантарини не стремится к характерной для его учителя дематериализации формы, лишенной пластической определенности. Влияние последнего здесь скорее заметно в самом принципе компоновки фигур, в некоторых приемах, в жестах и позах персонажей.