Большой письменный стол — часть обстановки кабинета Николая Чернышевского в его последней петербургской квартире, которая располагалась в доме вдовы Есауловой на улице Большой Московской. Здесь писатель вместе с семьей жил со второй половины 1861 года до 7 июля 1862 года — вплоть до ареста и заключения в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.
Интерьеры эпохи реформ Александра II отличались эклектичностью, не была исключением и квартира Чернышевских. В его кабинете имелись вещи разного стиля, и практически все они были дорогими и удобными.
Центральным предметом обстановки был классический письменный стол, покрытый лаком и фанерованный шпоном ореха. Он состоял из двух тумб, подстолья и внушительной по размерам столешницы. В подстолье располагались три выдвижных ящика: два по бокам и один большой — посередине. За дверцами на фасадах тумб имелись ящики. Подстолье отделялось от тумб профилированной раскладкой. Крышка стола с овальным карнизом была оклеена сукном.
Именно за этим столом Н. Г. Чернышевский написал последнюю перед арестом статью «Научились ли?». Она была опубликована в апрельском номере «Современника» за 1862 год и посвящалась студенческим волнениям. Участие в этих волнениях принимал, в частности, секретарь Николая Гавриловича и его земляк Алексей Студенский. Публикация в журнале послужила началом цепи трагических событий в жизни Чернышевского.
В мае «Современник» закрыли на 8 месяцев «за вредное направление», а 7 июля в дверь квартиры Чернышевского позвонили полковник и пристав. После обыска помещения офицер обратился к писателю: «Выполняя приказание управляющего Третьим отделением генерал-майора Потапова, я принужден пригласить Вас, милостивый государь, с собою».
После заключения литератора стол находился у Александра Пыпина — двоюродного брата и близкого друга Николая Гавриловича. Когда А. Н. Пыпин умер, по его завещанию стол перешел в Саратовский музей им. А. Н. Радищева. В 1920 году его передали в дом-музей Н. Г. Чернышевского. Этот предмет значится под № 1 в книгах поступлений музея. В 1978 году стол отреставрировали, и с 1988 года он представлен на литературной экспозиции «Отечества достойный сын» в разделе «Чернышевский в журнале «Современник».
Интерьеры эпохи реформ Александра II отличались эклектичностью, не была исключением и квартира Чернышевских. В его кабинете имелись вещи разного стиля, и практически все они были дорогими и удобными.
Центральным предметом обстановки был классический письменный стол, покрытый лаком и фанерованный шпоном ореха. Он состоял из двух тумб, подстолья и внушительной по размерам столешницы. В подстолье располагались три выдвижных ящика: два по бокам и один большой — посередине. За дверцами на фасадах тумб имелись ящики. Подстолье отделялось от тумб профилированной раскладкой. Крышка стола с овальным карнизом была оклеена сукном.
Именно за этим столом Н. Г. Чернышевский написал последнюю перед арестом статью «Научились ли?». Она была опубликована в апрельском номере «Современника» за 1862 год и посвящалась студенческим волнениям. Участие в этих волнениях принимал, в частности, секретарь Николая Гавриловича и его земляк Алексей Студенский. Публикация в журнале послужила началом цепи трагических событий в жизни Чернышевского.
В мае «Современник» закрыли на 8 месяцев «за вредное направление», а 7 июля в дверь квартиры Чернышевского позвонили полковник и пристав. После обыска помещения офицер обратился к писателю: «Выполняя приказание управляющего Третьим отделением генерал-майора Потапова, я принужден пригласить Вас, милостивый государь, с собою».
После заключения литератора стол находился у Александра Пыпина — двоюродного брата и близкого друга Николая Гавриловича. Когда А. Н. Пыпин умер, по его завещанию стол перешел в Саратовский музей им. А. Н. Радищева. В 1920 году его передали в дом-музей Н. Г. Чернышевского. Этот предмет значится под № 1 в книгах поступлений музея. В 1978 году стол отреставрировали, и с 1988 года он представлен на литературной экспозиции «Отечества достойный сын» в разделе «Чернышевский в журнале «Современник».
