В экспозиции представлен круглый полированный стол на точеной ножке из салона архитектора Андрея Штакеншнейдера. Стол был передан в 1961 году в дар Омскому государственному историко-краеведческому музею, внучкой Андрея Штакеншнейдера, Маргаритой Долинино-Иванской. Позже мебель была передана в фонды Омского государственного литературного музея имени Достоевского.
Андрей Штакеншнейдер был известным петербургским архитектором. Его дом был одним из известнейших светских литературно-художественных салонов Петербурга. На штакеншнейдеровских «субботах» бывали многие известные писатели, в том числе и Фёдор Достоевский.
Достоевский познакомился со Штакеншнейдером в 1860 году, с тех пор часто бывал в его литературном салоне и был дружен с его семьей, близко общался с детьми архитектора — Еленой и Адрианом. Сын Штакеншнейдера, Адриан, был юристом. Достоевский познакомился с ним около 1873 года, в Петербурге. 21 июля 1874 года он писал жене из Бад-Эмса: «На днях встретил здесь Штакеншнейдера, того самого, который прокурором в Харьковском окружном суде. Он только что женился в Харькове, в мае месяце, и поехал с женой месяца на два за границу… Он очень простодушный и откровенный молодой человек, очень неглупый, был у меня и рассказал мне, что были они в Париже и там — поистратились, но так, что приходится очень и очень рассчитывать, как добраться до дому. Но в Швейцарии, дней 5 тому назад, в Цюрихе, одна медицинская знаменитость, которую он просил осмотреть свою немного заболевшую грудь, осмотрев его, испугался и велел настоятельно, пока они здесь за границей, не потерять времени и хоть две недели да полечиться кренхеном…»
А 14 июля 1874 года Достоевский писал: «Штакеншнейдер болен, кажется, еще больше меня и приехал сюда всего только на 3 недели, так как буквально не может пробыть дольше… Штакеншнейдер находит, что я цветом лица несравненно лучше, чем как он помнит меня в Петербурге… Теперь я вижусь лишь с одним Штакеншнейдером, да и то у источника; мы пьем и прохаживаемся вместе. Он, по-моему, прекрасный и препростодушный человек… Они звали меня, и я раз у них был…»
Штакеншнейдер консультировал Достоевского по вопросам юриспруденции, в частности, при создании «Братьев Карамазовых». Жена писателя, Анна Достоевская, писала: «В семье Штакеншнейдеров особенною симпатиею пользовался брат Елены Андреевны, Адриан Андреевич, человек большого ума и искренний почитатель таланта Федора Михайловича. С Адрианом Андреевичем, как с талантливым юристом, Федор Михайлович советовался во всех тех случаях, когда дело касалось порядков судебного мира, и ему Федор Михайлович обязан тем, что в „Братьях Карамазовых“ все подробности процесса Мити Карамазова были до того точны, что самый злостный критик (а таких было немало) не смог бы найти каких-либо упущений и неточностей»
Создавая свой последний роман, Достоевский писал в одном из писем, что он советовался «с одним прокурором (большим практиком)», а в письме к Елене Штакеншнейдер от 17 июля 1880 года Достоевский просил ее сообщить о выходе «Дневника писателя» ее брату — «дорогому моему сотруднику».
Андрей Штакеншнейдер был известным петербургским архитектором. Его дом был одним из известнейших светских литературно-художественных салонов Петербурга. На штакеншнейдеровских «субботах» бывали многие известные писатели, в том числе и Фёдор Достоевский.
Достоевский познакомился со Штакеншнейдером в 1860 году, с тех пор часто бывал в его литературном салоне и был дружен с его семьей, близко общался с детьми архитектора — Еленой и Адрианом. Сын Штакеншнейдера, Адриан, был юристом. Достоевский познакомился с ним около 1873 года, в Петербурге. 21 июля 1874 года он писал жене из Бад-Эмса: «На днях встретил здесь Штакеншнейдера, того самого, который прокурором в Харьковском окружном суде. Он только что женился в Харькове, в мае месяце, и поехал с женой месяца на два за границу… Он очень простодушный и откровенный молодой человек, очень неглупый, был у меня и рассказал мне, что были они в Париже и там — поистратились, но так, что приходится очень и очень рассчитывать, как добраться до дому. Но в Швейцарии, дней 5 тому назад, в Цюрихе, одна медицинская знаменитость, которую он просил осмотреть свою немного заболевшую грудь, осмотрев его, испугался и велел настоятельно, пока они здесь за границей, не потерять времени и хоть две недели да полечиться кренхеном…»
А 14 июля 1874 года Достоевский писал: «Штакеншнейдер болен, кажется, еще больше меня и приехал сюда всего только на 3 недели, так как буквально не может пробыть дольше… Штакеншнейдер находит, что я цветом лица несравненно лучше, чем как он помнит меня в Петербурге… Теперь я вижусь лишь с одним Штакеншнейдером, да и то у источника; мы пьем и прохаживаемся вместе. Он, по-моему, прекрасный и препростодушный человек… Они звали меня, и я раз у них был…»
Штакеншнейдер консультировал Достоевского по вопросам юриспруденции, в частности, при создании «Братьев Карамазовых». Жена писателя, Анна Достоевская, писала: «В семье Штакеншнейдеров особенною симпатиею пользовался брат Елены Андреевны, Адриан Андреевич, человек большого ума и искренний почитатель таланта Федора Михайловича. С Адрианом Андреевичем, как с талантливым юристом, Федор Михайлович советовался во всех тех случаях, когда дело касалось порядков судебного мира, и ему Федор Михайлович обязан тем, что в „Братьях Карамазовых“ все подробности процесса Мити Карамазова были до того точны, что самый злостный критик (а таких было немало) не смог бы найти каких-либо упущений и неточностей»
Создавая свой последний роман, Достоевский писал в одном из писем, что он советовался «с одним прокурором (большим практиком)», а в письме к Елене Штакеншнейдер от 17 июля 1880 года Достоевский просил ее сообщить о выходе «Дневника писателя» ее брату — «дорогому моему сотруднику».
