«Старик и юноша» — одна из фигур многочастной композиции, посвящённой Ходже Насреддину — популярному персонажу фольклорных преданий тюркоязычных народов. Собранная воедино композиция включает в себя пять жанровых скульптур и четыре фигурки верблюдов на доске-подставке размером 133×111 см. Предметы были выполнены в августе 1959 года Анатолием Петровичем Заваловым на Дмитровском фарфоровом заводе, расположенном в Вербилках (Московская область).

Анатолий Петрович уже в детстве увлекался лепкой: когда не было под рукой подходящего материала, лепил фигурки даже из хлеба. Первым профессиональным наставником Анатолия Завалова стал советский скульптор-монументалист Сергей Дмитриевич Меркуров, после обучения у которого Анатолий Петрович несколько лет работал с Сергеем Михайловичем Орловым (в том числе над памятниками Юрию Долгорукому в Москве и Афанасию Никитину в Твери).

Первой полностью самостоятельной работой стал скульптурный триптих по «Сказке о попе и работнике его Балде» (обращение к сказочной теме объясняется в том числе и влиянием Сергея Орлова).

Идею создать композицию о народном узбекском герое Ходже Насреддине Анатолий Завалов вынашивал долгое время. Он с юных лет был знаком с историями-анекдотами об этом весельчаке: детские годы будущего скульптора прошли в Ташкенте. Чтобы оживить в памяти национальные образы, подобрать характерные типы для будущей композиции, Анатолий Завалов едет в столицу Узбекистана. После возвращение из Ташкента скульптор создаёт композицию-полиптих, иллюстрирующую отдельные эпизоды историй о Ходже Насреддине.

Популярность этого персонажа была чрезвычайно высока: в 1940—1950-х годах ставились спектакли (в том числе и музыкальные), снимались фильмы, выходили книги-сборники историй о Насреддине. Русскому читателю этот герой больше знаком по литературным произведениям Леонида Соловьёва: он был автором двух повестей, в основе которых лежали устные предания о Ходже Насреддине. Наверняка эти книги были известны и Анатолию Завалову.

Двухфигурная скульптурная группа, находящаяся в постоянной экспозиции музея, изображает сидящих на земле юношу и пожилого человека. Седобородый старик одет в серый халат. На голове его — киргизский национальный ак-колпак (белый колпак), верх которого украшен кисточкой. По правую руку от пожилого человека сидит босоногий юноша. На нём традиционный узбекский головной убор — тюбетейка. Он одет только в нательную рубаху и штаны: традиционный для узбекской культуры халат накинут на плечо (во время тяжёлой работы мужчины могли снять халат и остаться только в нательной одежде). Белая рубаха на юноше подвязана поясным платком, украшенным орнаментом голубого цвета. Перед мужчинами — пара кувшинов и несколько глубоких тарелок, поставленных одна на другую. Анатолий Завалов неслучайно изображает людей, связанных с гончарных ремеслом. Леонид Соловьёв, рассказывая о детстве Ходжи Насреддина, пишет о том, что его воспитали в семье гончара. Проживал в гончарной слободе и горшечником по роду занятий был и Нияз — отец прекрасной Гюльджан (девушки, которая стала женой Ходжи Насреддина).

Полиптих поступил в музейное собрание в 1962 году, став одним из первых пополнений коллекции предметов декоративно-прикладного искусства в молодом (открывшемся в августе 1961 года) художественном музее города.