Подлинная шуба Ильи Ульянова хранится в портретной комнате дома-музея, которая при жизни Ульянова служила приемной перед его кабинетом. После смерти Ильи Николаевича его шуба сменила нескольких владельцев, в том числе ее время от времени носил Владимир Ленин.
Сын Дмитрия Ульянова Виктор вспоминал: «Шуба на енотовом меху висела в шкафу в прихожей квартиры Ленина в Кремле в годы после смерти Ленина». В 1956 году ее передала в московский Центральный музей Ленина Ольга Ульянова, дочь Дмитрия.
В музее шубу осмотрел московский скорняк Николай Сафронов, и из выданной им справки следовало, что «шуба драповая, на меху дореволюционного пошива, пошив ручной. Мех — енот. Имеющаяся на шкурке меха с тыльной стороны печать скорняжной фирмы имеет в центре изображение герба царской короны, а по овалу печати подпись: „М.И. Одноушевская с сыновьями“. Шуба ремонтировалась, так как имеются новые швы на меху другими (черными) нитками. Ремонтировал мех видно не скорняк, а портной. Может быть, мех меняли. Верх драп. (Производство г. Лодзи). Пошив верха тоже дореволюционный…».
Скорняк отличался от портного тем, что шил и ремонтировал вещи, сделанные из кожи и меха. Портные работали с разного рода тканями.
Между драпом и мехом неизвестный мастер вшил подкладку с тонким слоем шерстяной ваты. Также у шубы есть два прорезных боковых кармана с накладными клапанами.
Мужские зимние шубы до революции обычно шили мехом внутрь. Мехом наружу одежду надевали только в шутку на святочных гуляниях. Пожилые мужчины предпочитали шубы на лисьем и енотовом меху, воротники из черного каракуля, бобра, енота. В провинции были популярны изделия на медвежьем или волчьем меху.
Так как шубы были очень тяжелыми, их надевали в основном в дальние поездки, а для пеших прогулок предпочитали бекеши — пальто с меховой опушкой.
В ульяновский дом-музей эта шуба попала в январе 1959 года. В 1967 году музейные работники решили законсервировать изделие, чтобы сохранить его от разрушения. Экспонат поместили в специальный двойной стеклянный шкаф, внутренний колпак которого является светофильтром, и закачали внутрь инертный газ аргон.
Сын Дмитрия Ульянова Виктор вспоминал: «Шуба на енотовом меху висела в шкафу в прихожей квартиры Ленина в Кремле в годы после смерти Ленина». В 1956 году ее передала в московский Центральный музей Ленина Ольга Ульянова, дочь Дмитрия.
В музее шубу осмотрел московский скорняк Николай Сафронов, и из выданной им справки следовало, что «шуба драповая, на меху дореволюционного пошива, пошив ручной. Мех — енот. Имеющаяся на шкурке меха с тыльной стороны печать скорняжной фирмы имеет в центре изображение герба царской короны, а по овалу печати подпись: „М.И. Одноушевская с сыновьями“. Шуба ремонтировалась, так как имеются новые швы на меху другими (черными) нитками. Ремонтировал мех видно не скорняк, а портной. Может быть, мех меняли. Верх драп. (Производство г. Лодзи). Пошив верха тоже дореволюционный…».
Скорняк отличался от портного тем, что шил и ремонтировал вещи, сделанные из кожи и меха. Портные работали с разного рода тканями.
Между драпом и мехом неизвестный мастер вшил подкладку с тонким слоем шерстяной ваты. Также у шубы есть два прорезных боковых кармана с накладными клапанами.
Мужские зимние шубы до революции обычно шили мехом внутрь. Мехом наружу одежду надевали только в шутку на святочных гуляниях. Пожилые мужчины предпочитали шубы на лисьем и енотовом меху, воротники из черного каракуля, бобра, енота. В провинции были популярны изделия на медвежьем или волчьем меху.
Так как шубы были очень тяжелыми, их надевали в основном в дальние поездки, а для пеших прогулок предпочитали бекеши — пальто с меховой опушкой.
В ульяновский дом-музей эта шуба попала в январе 1959 года. В 1967 году музейные работники решили законсервировать изделие, чтобы сохранить его от разрушения. Экспонат поместили в специальный двойной стеклянный шкаф, внутренний колпак которого является светофильтром, и закачали внутрь инертный газ аргон.
