Сергей Сергеевич Прокофьев был не только выдающимся композитором, но и пианистом-виртуозом, выступавшим и в СССР, и за рубежом. В его репертуар входили сочинения Ференца Листа, Людвига ван Бетховена, Фридерика Шопена, Роберта Шумана, Иоганнеса Брамса и других композиторов.

«Пианист-титан», «Фортепианный кубист и футурист», «Русский хаос в музыке», «Вулканическое извержение за клавиатурой», «Карнавал какофонии», «Атака мамонтов на азиатском плато» — под такими заголовками выходили в газетах рецензии на его концерты. Его бойкую игру часто сравнивали со стихами Владимира Маяковского.

Особенно Прокофьеву удавалось исполнение собственных сочинений. «Лучшее исполнение музыки Прокофьева — это такое исполнение, при котором исполнитель заставляет забыть о себе как исполнителе. Таким оно и было у самого Прокофьева», — сказал скрипач Давид Ойстрах. Советский писатель Владимир Лёвшин оставил воспоминания о поведении композитора на сцене: «Поклонившись как-то боком, Сергей Сергеевич сел и долго пристраивался к роялю. Придвигал и отодвигал стул. Оправлял фалды фрака. Затем внимательно осмотрел клавиши, будто проверяя, все ли они на месте, и стал потирать, как бы тщательно мыть руки. Наконец взглянул куда-то вверх — не то на Шуберта, не то на Моцарта, и слегка кивнул, словно поздоровался. И вел он себя на эстраде по-своему, не так, как другие: не раскачивался, не закрывал глаза, не встряхивал головой, как большинство музыкантов. Играя, он умудрялся оставаться внешне совершенно бесстрастным. А зал, наэлектризованный донельзя, то и дело взрывался аплодисментами! Как же так получалось? Это оставалось загадкой, профессиональной тайной артиста. — Все очень просто, — как бы говорил он. — Видите: рояль, струны, клавиши, педали. А как я заставляю их волновать ваши сердца, это уж вас не касается!»