Луи-Лепольд Робер — французский художник швейцарского происхождения. Робер учился в Париже в Академии изящных искусств и в мастерской Жака Луи Давида. Позднее он отправился в Италию, а в 1825 году посетил Неаполь, где изучал природу и наследие великого искусства эпохи Возрождения. Мастер увлечённо писал жанровые сцены, персонажами которых становились итальянские красавицы, крестьяне, рыбаки и даже разбойники. Эти работы имели большой успех у европейской публики.
Картина «Прочиданка с ребенком» была приобретена для петербургской коллекции князей Юсуповых Винсетом ван Гогом, «дядей Сентом» — родственником прославленного живописца. Упоминание о картине сохранилось в переписке торговца с покупателем, с князем Николаем Борисовичем Юсуповым. В письме ван Гога от 13 апреля 1860 года полотно Робера указано, как «Женщина». Речь идёт именно о той картине, которая после национализации собрания Юсуповых попала в Нижегородский музей. Долгое время эта картина была известна, как «Итальянка с мальчиком», но это не единственная работа Луи-Леопольда Робера с подобным сюжетом.
В Мюнхене, в коллекции Новой пинакотеки, имеется идентичное полотно под названием «Прочиданка с ребенком». Пейзаж, открывающийся на дальнем плане картины, демонстрирует панораму Неаполитанского залива с видом на Везувий. Очертания береговой линии позволяют определить место действия картины, это — остров Прочида. Модель одета в колоритный костюм, который носили жительницы неаполитанского побережья и островов, она изображена на фоне тёмной зелени апельсиновых деревьев, отягощённых спелыми плодами. Лицо юной матери задумчиво и печально, взгляд исполнен тревоги. Такая трактовка образа неслучайна.
Остров Прочида с мощным средневековым замком Кастелло д´Авалос был местом сурового заключения. В 1820-е годы там томились карбонарии — революционеры, сражавшиеся за национальную независимость. Их отважная борьба была широко известна в Европе и обрела в культуре романтический ореол. Традиционный для итальянского искусства мотив материнства в интерпретации Луи-Лепольда Робера может восприниматься как своеобразный символ возрождения национального духа.
