Одной из отличительных особенностей русского искусства начала XX века является значительно возросший интерес отечественных театров к античной драматургии (прежде всего, к древнегреческой трагедии). Те же тенденции проявляются и в современном театральном процессе (чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на афиши московских и петербургских театров — почти в каждом из них сейчас есть «свой» Софокл или Еврипид). Если сегодня, как и сто лет назад, античная трагедия вновь востребована на отечественной сцене — напрашивается закономерный вывод о том, что многие проблемы «века минувшего» не утратили своей актуальности и в «век нынешний». Как когда-то в эпоху «серебряного века», так и сейчас искусство и общество находятся в состоянии «высокой неопределённости». Поколеблены многие прежние эстетические и духовные ориентиры; происходит кардинальная «переоценка ценностей»; исчезают многие из принципов и идей, прежде казавшихся незыблемыми. Именно это «пограничное» состояние, когда многое из «старого» безвозвратно исчезает, а «новое» слишком неопределённо и не определено, обуславливает резкое повышение интереса к культурному контексту прошлого — там ищут объяснение настоящему и одновременно пытаются предугадать будущее.