На фотокарточке неизвестного автора запечатлено издательство «Возрождение» в Париже. Именно тут 14 декабря 1950 года вышла книга Ивана Бунина «Воспоминания».

Это произведение состоит из очерков разных лет. Бунин передавал в них атмосферу эпохи и создавал портреты своих современников. Публикации печатались на страницах разной эмигрантской прессы, некоторые из очерков выходили под рубрикой «Автобиографические заметки» в газете «Новое русское слово» в Нью-Йорке.

К созданию отдельной книги «Воспоминания» Бунин пришел только в последние годы жизни, когда безвыездно находился в Париже. Сердечная астма, эмфизема легких, бессонные ночи из-за мучительной одышки — все это приводило писателя к мысли о смерти. Ему становилось все сложнее передвигаться по городу. Мир постепенно сжимался: сначала он замыкался границами Парижа, затем рамками близлежащих к дому улочек, потом квартирой и даже комнатой. Чем меньше становилось реальное пространство, тем больше оживлялась память.

Мастер включил в «Воспоминания» очерки-портреты своих великих современников: Рахманинова, Репина, Джером Джерома, Толстого, Алексея Толстого («Третий Толстой»), Чехова, Шаляпина, Горького, Ольдербурского («Его высочество»), Куприна, Эртеля, Волошина, Маяковского. Также в русский текст вошли очерки «Семёновы и Бунины», «Гегель, фрак, метель», «Нобелевские дни».

По замечанию отечественного литературоведа Юрия Мальцева:

Из писем известно, что автор предлагал издать «Воспоминания» на французском языке разным издательствам. Он обращался к «Галлимар» и «Плон», но в итоге подписал контракт с «Кальман-Леви». При этом французский вариант книги в конечном счете вызвал у Бунина недовольство — издательство исключило из «Воспоминаний» несколько глав: «Его Высочество», «Семеновы и Бунины», «Эртель», «Маяковский», «Гегель, фрак, метель».

В одном из писем Бунин говорил своему литературному агенту Михаилу Гофману, что в английском и американском изданиях статьи должны располагаться так же, как в русском варианте «Воспоминаний», а не повторять то «безобразие», которое позволило себе сделать «Кальман-Леви».