Кровать моя в комнате родителей, я уже давно выселена из «детской комнаты». Там поселились, разделив ее пополам, две молодые пары. Мне хорошо видно папино лицо. Оно сегодня очень усталое. Он сидит за своей маленькой, сделанной руками сысертского столяра конторкой, настольная лампа бросает пучок неяркого света на его лицо, бороду и лист бумаги перед ним. Он пишет. Теперь я знаю, над чем он работал по ночам, после утомительного рабочего дня, после изнурительного физического труда дома, — после всего этого он составлял «для себя», «впрок», картотеку — «узелки для памяти», как он это называл.