Последний месяц жизни Александр Герцен провел в Париже. В столицу Франции он приехал 18 декабря 1869 года с гражданской женой Натальей Тучковой-Огарёвой и дочерьми Лизой и Татой. В январе Александр Иванович прочел лекцию в душном помещении и там, вероятно, простудился. Зашедший к Александру Ивановичу в гости писатель Иван Тургенев застал друга в постели. Больного навещал знаменитый клиницист Жан Мартен Шарко, который старался принять все неотложные меры.

Диагноз Шарко — воспаление в левом легком — оказался фатальным. Герцен волновался, что воспаление распространяется, боли в боку и в ногах не оставляли, но в письме сыну Александру он уверял, что опасности нет. 16 января 1870 года, в воскресенье, на клочке бумаги Герцен вывел слова:

Последними словами Александра Ивановича, написанными его рукой, стала приписка к письму дочери Таты:

Смерть настигла Герцена в половине третьего ночи, с 20 на 21 января 1870 года по европейскому стилю. В России в эти дни праздновали Рождество. Позже Тучкова вспоминала о пророческих словах Герцена, который говорил, что «умрет или параличом, или воспалением легких».

Спустя несколько дней гроб с Герценом проводили на кладбище Пер-Лашез. Три траурных экипажа сопровождали около 40 человек. Вынос тела парижская полиция перенесла с 11 утра на час раньше, потому как «не была уверена в благополучном исходе погребального шествия по городу». С надгробной речью выступил только философ Григорий Вырубов. Он сказал, что «придет день, и соотечественники лучше поймут свою историю» и «воздвигнут памятник, и на нем вырежут слова: „Великому гражданину, великому изгнаннику — Александру Герцену — благодарная Россия…“».