«Шесть фигур распадаются на три листа по две. При этом в каждом случае — одна фигура сидит, а другая — стоит, из них три без верхних одежд, две в верхней, одна — вовсе раздетая и к тому же — ребенок… Одна группа из пяти рыбок ногою обнаженной женской фигуры разделяется надвое: на три и две. Три расчленяются на две и одну… Из трех листов на двух — корзины: одинаковые на различных — четном (II) и нечетном (III) — листах. Двум корзинам на двух листах противостоит на одном листе одна группа рыбок… Цвет среды и обстановки: два элемента. Три зеленых поля полуострова (на трех листах), две коричневые корзины (на двух)…».
И так далее — в одеяниях, в лицах, в жестах… Ритм повторов и контрастов, «высшая математика» искусства обеспечивает гармонию целого и всех его элементов. Неудивительно, писал Эйзенштейн, что три листа, объединенных в одно целое, «звучат такою необычайной внутренней музыкой».