С рождением ребенка в крестьянской избе появлялась люлька — ее также называли зыбкой, колыбелью или качкой. Это была первая «земная обитель» новорожденного. В первые дни жизни малыша держали рядом с матерью — в ее постели или на печи, в плетеной корзинке. А через несколько дней его перекладывали в люльку.
На Руси существовало много видов колыбелей. Их делали по-разному в зависимости от региона: из дощечек, прутьев, плели из лыка или бересты, устраивали боковины из луба, а дно делали плетеным или матерчатым.
Традиционно люльку мастерил отец, а мать шила для нее полог. Этот полог защищал ребенка не только от яркого света, сквозняков и насекомых, но и от злых духов и дурного глаза. Чаще всего его шили из подола материнского сарафана или юбки, в которой женщина ходила во время беременности. В богатых домах полог изготавливали из дорогих тканей, украшали вышивкой, кружевами и лентами.
Перед тем как уложить младенца в люльку, совершали ритуальные действия: окуривали ладаном, обрызгивали крещенской водой, осеняли иконой Божией Матери, привешивали маленькую иконку и вырезали кресты на стенках. Все это делалось для того, чтобы создать для ребенка «хороший дом» на время пребывания в люльке и уберечь его от наветов неведомой силы.
Люльку подвешивали над полом. Считалось, что ребенок пришел в этот мир из иного, порой враждебного пространства, и тот мир может забрать его обратно. Чтобы этого не случилось, нужно было нарушить связь младенца с землей — поэтому колыбель никогда не ставили на пол.
Представленная в Унечском краеведческом музее люлька сделана молодым отцом: это прямоугольная деревянная рама, обтянутая прочным серым холстом. По углам к ней привязаны суровые веревки, которые сверху стянуты узлом. К этому узлу крепится деревянный крюк, а сама люлька подвешивается к матице — бревну, поддерживающему потолочные доски.
Иногда люльку вешали на очеп — длинную деревянную жердину, продетую в кольцо на матице. С одной стороны очепа вешали колыбель, с другой — привязывали веревку или ремень, за который можно было раскачивать люльку, не отрываясь от работы. Для очепа выбирали березу или ель — деревья, которые упруго пружинили и мягко покачивали ребенка.
Ребенок оставался в люльке до полутора-двух лет, завернутый в пеленальник — узкую, длинную (до двух метров) пеленку. Затем его переводили спать на полати, чаще всего потому, что в семье появлялся новый младенец. Чтобы помочь старшему ребенку расстаться с колыбелью, использовали особый обряд. Один из мужчин наряжался в вывернутый тулуп, прикреплял бороду, брал в руки клюку и, изображая Буку, вбегал в избу, хватал люльку и уносил ее прочь. Детям говорили: «Бука забрал твою кроватку — теперь он будет укачивать в ней своего ребенка!».
