В XIX веке были широко распространены календари-месяцесловы, издававшиеся в виде карманных книжек. Помимо календарных таблиц по месяцам, в них имелись пустые страницы с заголовком: «Листки для записывания добрых и худых дел наших». Эти страницы использовались, как правило, для фиксации семейных событий и памятных дат.
В экспозиции Государственного Дома-музея Н. А. Римского-Корсакова представлена копия листа из семейного календаря Римских-Корсаковых с записью о рождении Николая Андреевича Римского-Корсакова. Именно в этом календаре-месяцеслове Андрей Петрович, отец композитора, оставил первую трогательную запись о рождении Ники (так ласково в семье называли будущего музыканта) на мартовском листке: «6 марта [по ст. стилю] 1844 года по полудни в 4 часа 53 минуты родился в Тихвине Николай Андреевич Римский-Корсаков».
Благодаря скрупулёзности Андрея Петровича нам известно не только точная дата, но и время появления на свет будущего гения русской музыки.
В календаре сохранились и другие, не менее проникновенные записи, сделанные рукой отца: «Мать кормила его собственным молоком в течение 9 суток; а с вечера 15 числа, по невозможности продолжать, вверила кормилице Федосье».
Через три недели после рождения Николай был крещён. Ради этого в Тихвин приехал Воин Андреевич, старший брат Андрея Петровича. На том же мартовском листке записано: «27 числа в 7 часов пополудни совершен над ним обряд крещения. Восприемным отцом был Воин…»
Позже, на декабрьском листке календаря, 8 числа, появилась ещё одна запись: «Прорезался первый зубок спереди на нижней челюсти».
Подобные семейные наблюдения продолжались: отец продолжал фиксировать появление новых зубов у младшего сына вплоть до его шестилетнего возраста.
Обстоятельства рождения Николая Римского-Корсакова были по тем временам необычны. Когда Софья Васильевна ожидала второго ребёнка, ей шёл уже 42-й год, её мужу Андрею Петровичу — почти 60, а старшему сыну было 22 года. Софья Васильевна, по собственным словам, «была немало смущена» и переживала. Однако однажды ей приснился удивительный сон: среди тёмного ночного неба к ней спустился ангел с горящей свечой в руках.
Впечатление от этого сна оказалось столь сильным, что, будучи глубоко религиозной, она восприняла его как знак свыше — утешение и подтверждение того, что рождение ребёнка благословенно. Она часто рассказывала об этом сне, и кто-то из тихвинских друзей изобразил его на одном из листов её альбома. Позднее с этого рисунка была сделана фотография.
Много лет фотокопия этого изображения украшала кабинет уже взрослого Николая Андреевича Римского-Корсакова в его петербургской квартире. Дети композитора называли рисунок «Сон бабушки».
