С наступлением эллинистической эпохи расписная керамика очень быстро уступает первенство керамике рельефной, нередко имитировавшей дорогую утварь из золота, серебра или бронзы. Декор ее исполнен либо с помощью оттиска всего сосуда в специальных формах, либо путем соединения отдельно вылепленных (вручную или также в формах) фигурных изображений с поверхностью сосуда. К числу последних относится ваза с изображением сцены Суда Париса. 

Это модиолус — плоскодонная кружка с расширяющимися кверху стенками и слегка отогнутым краем. Форма ее, с четкими, немного жестковатыми контурами, подражает изделиям из металла; на это указывает и зеленоватый цвет глазури, покрывающей сосуд и явно воспроизводящей цвет бронзы. Наконец, к декору металлических сосудов восходят такие элементы оформления кружки как рельефная маска у нижнего корня ручки, сама ручка, исполненная в виде двух стержней, валики и желобки по верхнему краю и у дна, штампованный орнаментов в нижней части тулова.

Композиция, украшающая кружку, состоит из пяти фигур — Париса, Гермеса и трех богинь — Афины, Афродиты и Геры. Они вылеплены от руки, грубоваты по исполнению и местами приобретают характер почти круглой скульптуры, едва соприкасающейся с поверхностью вазы. Трактовка каждой отличается подчеркнутой гротескностью. Парис, сидящий на камне, с большой лохматой головой, худым телом, длинными руками и ногами, выглядит испуганным и робким — ему предстоит нелегкое решение: назвать, какая из трех богинь самая красивая. Гермес, со своим неизменным жезлом — кадуцеем, терпеливо ждет ответа, подперев голову рукой. А за его спиной три богини, в длинных хитонах и туниках, отчаянно спорят между собой. Мастер намеренно придал их облику черты старух-простолюдинок, узкоплечих, длинноруких, с непропорционально большими ступнями ног. Гера одной рукой приподняла край хитона жестом, считавшимся у древних оскорбительным, а другой замахнулась на Афину; та отшатнулась назад и одновременно вытянула вперед руку, пытаясь защититься от удара, в то время как Афродита, прикрыв лицо покрывалом, также отпрянула назад.

Подобная пародийная интерпретация древнего мифа не была чем-то исключительным в греческом искусстве эпохи эллинизма. Начиная с IV в. до н. э. среди театральных представлений, прежде всего в городах Южной Италии, становится популярной так называемая комедия флиаков. Сцены из классических мифов предстают здесь в подчеркнуто будничной, комической, а подчас и довольно злорадной интерпретации. Возможно, композиция на кружке была навеяна одним из подобных спектаклей, разыгранных уличными актерами-мимами.

До наших дней сохранилось всего несколько экземпляров модиолусов, подобных сосуду из собрания ГМИИ. Все они очень близки по форме и техническому исполнению, но различаются по декору. На московском сосуде представлена мифологическая сцена, вторая ваза, из Пеллы (Греция), декорирована изображением скелета, танцующих карликов и пиршественной утвари; третий модиолус, найденный близ Коринфа, украшен пышной растительной гирляндой, на ветках которой сидят птицы. По всей вероятности, все три кружки были исполнены в одной мастерской, находившейся в Малой Азии, возможно в Пергаме, в I в. до н. э. — I в. н. э.