Полулежа в этом шезлонге, Чернышевский много времени проводил в сочинении статей, «подключаемых в виде приложения к переводу Вебера». Предложение Козьмы Солдатенкова приступить ко второму изданию перевода вселило в публициста надежду на существенную переработку прежних томов. После переезда в Саратов Николай Гаврилович отправил издателю продолжение первого тома Вебера, которое он переделывал. 

Николай Чернышевский по-прежнему много читал. Интерес у него вызывали не только книги, но и газеты — из них он мог узнавать о важнейших событиях городской жизни. Его двоюродная сестра Екатерина Пыпина запомнила, как Чернышевский обсуждал с ее отцом Николаем Пыпиным какую-то газетную статью. Пресса сообщала об устройстве в городе первой телефонной линии, пополнениях коллекций в музее им. А. Н. Радищева, собраниях местной ученой архивной комиссии. 

Как бывший журналист, Чернышевский не мог не интересоваться также состоянием газетного дела и его деятелями. В 1889 году в Саратове издавалось четыре газеты: «Саратовский листок», «Саратовский дневник», «Саратовские губернские ведомости» и «Саратовские епархиальные ведомости». Свою последнюю в жизни статью — «Мысли о будущности Саратова» — Чернышевский начал писать для «Саратовского листка». Ее первые строки были посвящены воспоминаниям о Волге. Начало статьи обнаружил в архиве младший сын Чернышевского Михаил Николаевич. 

После смерти Чернышевского его жена Ольга Сократовна продала кресло саратовскому журналисту Николаю Хованскому, который передал его в Саратовскую ученую архивную комиссию. В 1920 году шезлонг передан в Дом-музей Н. Г. Чернышевского — в книге поступлений предмет мебели записан под № 2. В 1978 году кресло отреставрировали, и с 1988 года оно представлено в литературной экспозиции «Отечества достойный сын» в разделе «Последние годы жизни Николая Гавриловича Чернышевского».