На полотне мы видим сидящую женщину в простом белом платье. Голова женщины немного повернута, руки опущены вдоль тела. Позу женщины нельзя назвать расслабленной, лицо не выглядит безмятежным. Напротив, картина как будто пропитана статическим напряжением. Справа от женщины изображен стол с белой скатертью. На скатерти — кувшин, цветы и фрукты — академический, почти ученический натюрморт. 

Несмотря на всю будничность элементов композиции, в картине нет ничего случайного. Постановочная, почти раздражающая своей искусственностью композиция на столе — игра символов. Белизна подвенечного платья скатерть, а на ней сосуд, цветок и плод — олицетворение женского начала. И напряженная женская фигура, в платье совсем не подвенечной романтической белизны, уходя головой в глухую тень куста, с печалью смотрит в сторону. Неприятие читается и в положении тела на портрете, оно отклоняется в сторону от стола, как будто отторгает все эти знаки. 

Клавдия Козлова обучалась в московском ВХУТЕМАСе, после окончания которого с группой выпускников вступила в ОСТ — Общество художников-станковистов, образованное под руководством Давида Штенберга. Художники ОСТа оппонировали художественному объединению АХРР — Ассоциации художников революционной России. Последние активно боролись с «формализмом», развивая традиции русского авангарда. Остовцы же напротив, вслед за авангардистами, покидая «колыбель» передвижников, склонялись к реализму в живописи, широко используя приёмы европейского экспрессионизма. 

Творчество Козловой глубоко впитало в себя канон ОСТа. На всём последующем творческом пути она оставалась верна ориентирам общества, избегая военных и революционных тем, искала «приметы времени», стремилась к запечатлению жизни в светлых и мирных сюжетах. Таких как «Дети начсостава в Летней колонии», «Колхозные ясли» и «Смена мотористок в шахте».