В художественной коллекции Ивановского историко-краеведческого музея имени Бурылина представлена картина кисти русского художника XIX века Сергея Грибкова «Ревность Рогнеды».
Полотно объединено единым историческим сюжетом с другой работой Сергея Ивановича Грибкова — «Владимир и Рогнеда». Сюжет картины основан на событиях X века, запечатленных в Лаврентьевской летописи.
На полотне мы видим молодую, красивую княжну Рогнеду — дочь полоцкого князя Рогволода. Она была просватана за старшего брата Владимира — Ярополка. Владимир тоже сватался к Рогнеде, но получил отказ. По одной из версий, причиной послужило низкое происхождение Владимира, поскольку он был сыном рабыни-наложницы. Плененный красотой Рогнеды и оскорбленный ее отказом, Владимир в 980 году напал на Полоцк, убил отца и братьев Рогнеды, а ее насильно взял в жены.
По обычаю древней Руси (в дохристианский период) в княжеских родах допускалось многоженство, и Рогнеда оказалась далеко не первой женой. В правдивости летописных сведений не позволяют сомневаться сведения о непродолжительном браке Рогнеды и Владимира (1-я половина 978 — до 988), статус жены в удалении от великокняжеского двора, три поздних языческих брака князя (с «грекиней», «чехиней» и «болгарыней») и наличие 800 наложниц. Гордая княжна, уязвленная и униженная своим положением, пережившая смерть своих братьев и отца, долго вынашивала в своем сердце план мести Владимиру и наконец решилась его убить. Но ее плану не суждено было осуществиться, Владимир неожиданно проснулся, а Рогнеду ждала казнь. Именно этот момент и запечатлел художник на полотне. Рогнеда склонилась над спящим мужем, в руках у нее кинжал.
Фигуры Рогнеды и Владимира размещены в перспективе спальни, увенчанной ниспадающими волнами темной занавеси и прямоугольным окном, сквозь которое виднеется ночное небо. Художник делает акцент на тканях. Мягкий направленный свет, переходящий цвет создают ощущение «реального» тела. Искусствоведы считают, что на Грибкова оказала влияние опера Александра Серова «Рогнеда», премьера которой состоялась в 1865 году в Санкт-Петербурге, а в 1868 году — в Москве. Предполагается, что на полотне запечатлен ключевой момент четвертого акта оперы. Вопрос о том, были ли актеры прототипами героев полотен, остается открытым.
