Перед нами одна из самых интересных и удивительных, но чуть ли не самая сложная для восприятия картина Александра Дейнеки.

Для создания этой композиционной мозаики автор использовал монтажное построение. Основу структуры составляет фигура спортсмена, аккуратно наложеннная на второй план — колокольню церкви в Толчкове близ Ярославля.

«Вход» в композицию происходит слева-направо вдоль правой руки футболиста. Так же «монтажно» в строго отведенном месте подвешен мяч. Это завершающая точка композиции, от которой она начинает свое обратное прочтение.

Дейнеке нравилась статика, он находил её везде: линии, параллельные краю картинной плоскости, железнодорожные мосты, рельсы, подиумы. Даже облака порой приобретали какую-то особую геометрическую упорядоченность.

Для создания нового художественного языка была применена старая классическая схема или вернее канон египетского рельефа: фараон изображается больше обычных людей и построек, голова в профиль, туловище — в фас, ноги в профиль.

Фигура получилась формально очень статичной, но с огромной скрытой смысловой динамикой. Энергичное, стремительное движение вверх максимально развилось и замерло на мгновение в своей высшей точке, чтобы начать обратный отсчет — по нисходящей. Остановка всякого движения подчеркивается явным, где-то даже в ущерб правдоподобию, отсутствием диагоналей.
Из-за резкого перепада масштабов футбольный мяч в какой-то момент воспринимается холодной луной или жарким солнцем, что, как ни странно, не разрушает общий замысел.

Вертикаль «бесконечной» колокольни очень точно в ритмическом отношении делит второй план на две неравные части. Несмотря на реальный объект колокольня трактуется художником, скорее, как архитектура-знак, взятой несомненно для контраста — художественного, тонового и цветового, контраста старого и нового, подвижного и неподвижного.

Фон неба решен быстрым широким мазком впритирку, строения взяты плотно, местами, кажется, излишне фактурно, тяжело. Фигура футболиста написана неанатомично просто, на грани фигуративности. Мазки, лепящие объем перемежаются с абсолютно плоскими участками одежды и местами, где просвечивается подмалевок — «небо».

Проработка лица соседствует с едва намеченной кистью руки. Крутящийся мяч неправильной формы с «намотанными» мазками практически осязаем. Это тоже своего рода разные стадии движения — от легкости и вибрации воздуха неба, взлетевшего спортсмена, вылетающего с картины мяча до тяжести стоящей на земле колокольни.

По исполнению картина далека от виртуозных и легких графических листов, от свежих в цвете этюдов и разнообразных по технике натюрмортов, но это обычно всегда замечается на действительно этапных работах, и в этом есть своя особая прелесть ощущения творческого поиска. Эта была новая готовая идея, требовавшая технической отработки.