На фотографии запечатлена одна из встреч в доме Толстого. Хозяин дома и его жена — в центре снимка. Первым справа стоит Константин Федин. Судя по тому, что стол еще практически пуст и в комнате присутствуют дети, вечер только начинался. Обычно застолья у Толстых заканчивались далеко за полночь. Алексей Николаевич любил и умел принимать гостей. Как вспоминал Ираклий Андроников, «гостям в этом доме не было счету». Обеды устраивались «по поводу», а чаще всего — без повода, «ради одной возможности пригласить и угостить с широтой римского вельможи Лукулла, получая от этих угощений неизъяснимое удовольствие».

Эти вечера остались надолго в памяти тех, кто там бывал. 24 февраля 1945 года, на другой день после смерти Толстого, Федин записал в дневнике: «Целая эпоха связана у меня с Алексеем — двадцать лет, наполненных серьезнейшим общением в искусстве, дружбой, приятельством, размолвками, мировыми, охлаждениями и вспышками привязанности <…> главная его сила заключалась в плотском обожании жизни. Никто не умел так описать счастье и бездумную радость бытия, как он. <…> Среди русских писателей он был поэтому редкостью. Я хотел бы, чтобы за упокой его души было выпито столько, сколько я выпил с ним во время наших пирований…».