…музыка «Женихов» существенно отличалась от заграничных оперетт. Дунаевский искал другие формы, и был абсолютно прав: бытовой русский сюжет никак не мог быть передан в музыкальных традициях западной оперетты, рожденных совсем другим содержанием. Мы видели, сколько у нас было неудач на почве «втискивания» нашего содержания в чуждую ему форму! Сколько сюжетов было у нас загублено, когда композиторы пытались передать их чужеродной, не свойственной их характеру музыкой, и, наоборот, сколько клавиров было разрушено, снижено чужеродными для них либретто. Дунаевский прекрасно понимал, что в «Женихах» требуется национальная основа музыки. В рецензии М. Загорского, напечатанной в журнале «Новый зритель», правильно отмечалось наличие в этой оперетте «пародийных акцентов» и то, что в музыке чувствовалось влияние Мусоргского и Стравинского.
В этой оперетте была и городская вальсовая песенка, и шуточные номера, например, куплеты гробовщика (который пересыпает свою речь словами «виноват», «извиняюсь»):
Из всех, виноват, из профессий
Могу, извиняюсь, сказать —
Бюро похоронных процессий
Всего веселее держать.
Имею два полных сарая
Венков, катафалков и лент
И прибыль, звиняюсь, большая,
А главное — тихий клиент.

П р и п е в:
Весело жить, жить, жить,
Рубаночек вжить-вжить-вжить!
Молоток — трах-трах!
Все на свете прах! —
и «философская» ария бильярдного маркера о том, что «наша жизнь — гостиница с трактиром»; и комическая серенада четырех кавалеров («женихов») — извозчика, дьякона, повара и гробовщика — с жалобным, умоляющим рефреном:
Аграфена,
Аграфена,
Ты пойми, ты пойми:
Четверо влюбленных,
Четверо влюбленных
За дверьми,
За дверьми. —
и любовный дуэт-вальс вдовы и маркера.
Все шло «двойной тягой», все номера бисировались, несмотря на непривычную, самобытную форму (а может быть, именно благодаря ей!). В оркестре сидело трио гармонистов (это было и ново и придавало нужный колорит), в сцене свадьбы в третьем акте гармонисты уже сидели на сцене и играли очень смешной, пародийный фокстрот, под который плясали гости. (Впоследствии это трио было известно как трио гармонистов театра Вс. Мейерхольда.)
Увертюра начиналась так: удар тарелкой фортиссимо, после чего шла первая фраза из дуэта Сильвы и Эдвина: «Помнишь ли ты», — оркестрованная под шарманку в нарочито противной гармонизации. Это должно было символизировать «прощание с венской опереттой». Мы все были очень молоды и любили пошалить.
Новая постановка показала, что есть люди, которые могут писать наши, не подражательные оперетты. Она доказала также, что режиссеры могут такие спектакли ставить, а актеры — играть их, вкладывая в новые по характеру роли свой мозг и душу… Нет, одной техникой здесь не сыграешь!
После успеха «Женихов» у Дунаевского появилось желание писать оперетты. И это понятно! Работа над малыми формами — куплетами, песенками или музыкой, иллюстрирующей отдельные сцены спектаклей, конечно, не могла удовлетворять его как композитора.