Путешествия играли важную роль в жизни Бунина. В юности он много ездил по России, а после 1900 года регулярно отправлялся за границу. «Я не раз бывал в Турции, по берегам Малой Азии, в Греции, в Египте, вплоть до Нубии, странствовал по Сирии, Палестине, был в Оране, Алжире, Константинополе, Тунисе и на окраинах Сахары, плавал на Цейлон, изъездил почти всю Европу, особенно Сицилию и Италию, <…>, был в некоторых городах Румынии, Сербии», — писал Иван Алексеевич в «Автобиографической заметке».
Историей и культурой Востока Бунин заинтересовался, когда в 1903 году посетил Константинополь. Писатель стремился постичь «тоску всех стран и всех времен», понять связь прошлого и настоящего, разгадать загадки человеческого бытия.
В экспозиции музея представлен интересный документ — египетский паспорт Ивана Бунина, датируемый 1910 годом. В 1910–1911 годах Бунин и Муромцева отправились в путешествие на Цейлон через Константинополь и Египет. «Мы думали в Египте провести месяц с лишком», — писала Вера Николаевна. Бунины пробыли в Египте «больше 6 недель, побывав в Каире, хорошо с ним ознакомились».
В книге «Беседы с памятью» Вера Муромцева писала о Египте: «От жары и москитов спать почти не пришлось. Забылись к рассвету. Но все же мы чувствовали себя освеженными, бодрыми, — в Каире дышится от сухости легко, а кроме того, мы ведь ехали к пирамидам! <…> Вот и Нил, но сейчас он иной, чем накануне, — весь в утренних парах, и пальмы кажутся проще на фоне бледного неба. <…> Уже в конце аллеи различаем пирамиды. Ян [Бунин] сравнивает их с деревенскими ригами. Издали они не кажутся грандиозными. <…> И вот мы одни у подножья Хеопса, и только тут, подойдя вплотную к пирамиде, я ощущаю ее величину. Но ни взбираться на нее, ни осматривать ее внутри мы не решаемся — слишком жарко! Мы обходим вокруг все пирамиды, удивляемся высоте каждого шершавого уступа и всем существом понимаем, что значит „египетская“ работа, вспоминаем Баальбек. Затем долго стоим перед сфинксом, очень засыпанным. Сфинкс производит на меня более сильное впечатление, чем пирамиды, — своей мощью и загадочностью. <…> Когда мы приехали в Каир, нам показалось, что мы попали в мертвый город: тишина, безлюдье, закрытые ставнями окна, и уже крутит раскаленной пылью. <…> Старый Каир — город внушительный, одних мечетей насчитывается до пятисот. Минареты здесь изысканные, нарядные, они возвышаются над тяжелыми, часто полосатыми мечетями».
Историей и культурой Востока Бунин заинтересовался, когда в 1903 году посетил Константинополь. Писатель стремился постичь «тоску всех стран и всех времен», понять связь прошлого и настоящего, разгадать загадки человеческого бытия.
В экспозиции музея представлен интересный документ — египетский паспорт Ивана Бунина, датируемый 1910 годом. В 1910–1911 годах Бунин и Муромцева отправились в путешествие на Цейлон через Константинополь и Египет. «Мы думали в Египте провести месяц с лишком», — писала Вера Николаевна. Бунины пробыли в Египте «больше 6 недель, побывав в Каире, хорошо с ним ознакомились».
В книге «Беседы с памятью» Вера Муромцева писала о Египте: «От жары и москитов спать почти не пришлось. Забылись к рассвету. Но все же мы чувствовали себя освеженными, бодрыми, — в Каире дышится от сухости легко, а кроме того, мы ведь ехали к пирамидам! <…> Вот и Нил, но сейчас он иной, чем накануне, — весь в утренних парах, и пальмы кажутся проще на фоне бледного неба. <…> Уже в конце аллеи различаем пирамиды. Ян [Бунин] сравнивает их с деревенскими ригами. Издали они не кажутся грандиозными. <…> И вот мы одни у подножья Хеопса, и только тут, подойдя вплотную к пирамиде, я ощущаю ее величину. Но ни взбираться на нее, ни осматривать ее внутри мы не решаемся — слишком жарко! Мы обходим вокруг все пирамиды, удивляемся высоте каждого шершавого уступа и всем существом понимаем, что значит „египетская“ работа, вспоминаем Баальбек. Затем долго стоим перед сфинксом, очень засыпанным. Сфинкс производит на меня более сильное впечатление, чем пирамиды, — своей мощью и загадочностью. <…> Когда мы приехали в Каир, нам показалось, что мы попали в мертвый город: тишина, безлюдье, закрытые ставнями окна, и уже крутит раскаленной пылью. <…> Старый Каир — город внушительный, одних мечетей насчитывается до пятисот. Минареты здесь изысканные, нарядные, они возвышаются над тяжелыми, часто полосатыми мечетями».
