С введением в Красной Армии погон каждый советский офицер ощутил себя наследником лучших традиций офицерства русской армии, проявилась стихийная тяга к изучению и освоению всего того, что облагораживало облик дореволюционных русских офицеров, особое внимание уделялось таким ранее непопулярным и даже опасным вопросам, как ОФИЦЕРСКАЯ ЭТИКА и ОФИЦЕРСКАЯ ЧЕСТЬ.
Эти чувства и стремления целенаправленно пробуждались военным руководством: «Каждый фронтовик обязан сознавать, что его долг добиваться, насколько это только возможно в боевой обстановке, образцового и культурного внешнего вида. Почетные защитные погоны надо носить с достоинством и высоко держать честь боевого мундира советского офицера» (Красная звезда. 31 января 1943 г.).
Так погоны, став символом воинской чести, сделали наглядным более общее понятие — ЧЕСТЬ МУНДИРА.

Отличия формы одежды, установленной для офицеров, по отношению к форме генералов Красной Армии, в 1943 г. были существенно усилены введением золотого и серебряного шитья на воротнике и обшлагах генеральского парадного мундира, а также на генеральской парадной фуражке. При повседневной форме одежды помимо погон генералов отличало качество ткани обмундирования, золотой шнур и кокарда (вместо звезды) на головном уборе, гербовые пуговицы, цветные лампасы на брюках, цветная окантовка шинели, улучшенного качества кожаное снаряжение и шпоры на всех видах обуви (включая декоративные набивные шпоры к ботинкам). К июню 1945 г. парадный мундир генералов Красной Армии получил двубортный покрой и цвет морской волны, за счет чего еще ярче и разительнее стал разрыв с офицерской формой, еще более усиливая основную традицию и устремленность в жизни любого настоящего офицера — СТРОГОЕ ВОИНСКОЕ ВЗАИМОПОДЧИНЕНИЕ.

«Мундир офицера есть не более, как рабочий костюм», — говорил генерал М.И. Драгомиров, один из крупнейших русских военных деятелей второй половины 19-го века. И добавлял: «Да работа-то наша особенная… Для своего самосохранения народ выделяет нас в особое воинское братство, от коего требует самоотвержения даже до смерти, то есть безграничного. Рабочий костюм этого братства настолько почтенен, что имеющим честь носить его едва ли даже прилично желать какого-либо иного, пока они остаются на военной службе»