«Когда я вошла в семью Буниных, Юлию было 48 лет. Он был в то время ещё совсем молодым человеком, очень жизнерадостным, но быстро теряющимся при всяком несчастье. Общественная деятельность, журнал, газетная работа — все это было как бы служением долгу, но тяга душевная у него была к литературе. Я думаю, что мало найдётся русских, кто бы так хорошо знал всю русскую литературу… Он обладал необыкновенно правильным литературным чутьём. Сам никогда ничего не писавший из художественных вещей, он превосходно разбирался во всех вопросах, касавшихся сферы этого творчества. Это свойство его ценили и понимали все знавшие его писатели, а потому он был бессменным председателем «Старой среды», также и председателем «Молодой среды». Был он и председателем вторичной комиссии в Литературно-художественном кружке, а в последние годы он был одним из редакторов в «Книгоиздательстве писателей» в Москве».

«Некролог в «Общем Деле Потресова-Яблоновского. Написал хорошо, умно, с большим чувством к Юлию Алексеевичу… он хорошо сказал, что деятельность Ю.А. есть деревья, за которыми не видно было его самого.…Упомянул об исключительной любви и дружбе к Яну. Но не развил, скольким ему обязан Ян… Эти вечные разговоры, обсуждение всего, что появлялось в литературе и в общественной жизни, с самых ранних лет принесли Яну большую пользу. Помогли не надорвать таланта. С юности ему указывалось, что действительно хорошо, а что от лукавого.»