Среди кичигинских образов Пушкина вы не увидите того идиллического поэта, витающего в облаках вдохновения, которого привыкли видеть в портрете кисти Кипренского.

Пушкин у Кичигина очень разный: балагур и весельчак, который был не прочь воскликнуть «Выпьем, няня, где же кружка!»; озорной лицеист, не побоявшийся заткнуть за пояс самого Державина; забияка и дуэлянт, быстро вскипавший при малейшем конфликте.

Есть и мрачные портреты, например, работа «Чёрная речка», на которой поэт изображён перед дуэлью — в глазах отчаяние и ощущение близкой смерти.

Несколько автопортретов Пушкина украшали альбом княгини Екатерины Николаевны Ушаковой. Александр Сергеевич был увлечён девушкой, хотел на ней жениться, и рисунки невольно передали его желание произвести благоприятное впечатление.

Большой автопортрет  в альбоме Ушаковой — это настоящее изображение поэта. Неслучайно он стал одним из самых популярных, часто репродуцируемых на обложках книг Пушкина, его логотипом. Этот автопортрет великолепно соединяет возвышенное и жизненное. Черты живого пушкинского лица переданы с великолепной стремительностью и точностью штриха. Пушкинский «дивный карандаш» оставил на бумаге свободный полёт линий.