В старину стол-секретер был популярным предметом интерьера. Он представлял собой небольшой шкаф с ящиками и полками для хранения важных бумаг. Первый столик-секретер был изготовлен в 1730 году в качестве камской мебели. Ранние секретеры производили со шкафчиком для бумаг и откидной доской для письменного столика, а позднее у таких столиков появилась крышка, прикрывающая столешницу.
В экспозиции музея представлен прямоугольный столик-секретер из березового дерева с двумя выдвижными ящичками. Столик был частью интерьера парижской квартиры Ивана Бунина и занимал правый угол столовой перед входом в кабинет-спальню писателя. В его ящиках Вера Муромцева, жена классика, хранила ценные бумаги, счета и другие важные документы.
В центре верхней полочки секретера, как и при жизни Буниных, стоят фотографии Веры Николаевны и Ивана Алексеевича — три снимка в одной рамке. А на большой фотографии слева Муромцева запечатлена еще гимназисткой: она одета в форменное платье с белым кружевным воротником и манжетами.
Под стеклом секретера находятся подлинные письма Муромцевой, которые она отправляла своему брату Дмитрию в Москву. Так, Вера Николаевна писала ему о Париже: «Мы наняли немеблированную квартиру и на аукционе купили мебель, дешево…» Современники вспоминали, что Муромцева-Бунина очень любила писать письма и всегда обстоятельно подходила к переписке.
В Париж Бунины переехали в 1920 году из России. Писатель категорически не принял революционные события 1917 года и новую власть. Так, в феврале 1924 года Бунин вместе с Дмитрием Мережковским, Иваном Шмелевым и другими отечественными деятелями искусств и науки принял участие в мероприятии под названием «Миссия русской эмиграции». Иван Алексеевич выступал с докладом и настаивал на том, что задачей русской эмиграции было неприятие «ленинских заповедей». Часть присутствовавших вступила в полемику с писателем, считая, что те, кто не принял революцию, «хотят, чтобы реки текли вспять». На что Бунин ответил: «Нет, не так, мы хотим не обратного, а только иного течения… Россия! Кто смеет учить меня любви к ней?».
В экспозиции музея представлен прямоугольный столик-секретер из березового дерева с двумя выдвижными ящичками. Столик был частью интерьера парижской квартиры Ивана Бунина и занимал правый угол столовой перед входом в кабинет-спальню писателя. В его ящиках Вера Муромцева, жена классика, хранила ценные бумаги, счета и другие важные документы.
В центре верхней полочки секретера, как и при жизни Буниных, стоят фотографии Веры Николаевны и Ивана Алексеевича — три снимка в одной рамке. А на большой фотографии слева Муромцева запечатлена еще гимназисткой: она одета в форменное платье с белым кружевным воротником и манжетами.
Под стеклом секретера находятся подлинные письма Муромцевой, которые она отправляла своему брату Дмитрию в Москву. Так, Вера Николаевна писала ему о Париже: «Мы наняли немеблированную квартиру и на аукционе купили мебель, дешево…» Современники вспоминали, что Муромцева-Бунина очень любила писать письма и всегда обстоятельно подходила к переписке.
В Париж Бунины переехали в 1920 году из России. Писатель категорически не принял революционные события 1917 года и новую власть. Так, в феврале 1924 года Бунин вместе с Дмитрием Мережковским, Иваном Шмелевым и другими отечественными деятелями искусств и науки принял участие в мероприятии под названием «Миссия русской эмиграции». Иван Алексеевич выступал с докладом и настаивал на том, что задачей русской эмиграции было неприятие «ленинских заповедей». Часть присутствовавших вступила в полемику с писателем, считая, что те, кто не принял революцию, «хотят, чтобы реки текли вспять». На что Бунин ответил: «Нет, не так, мы хотим не обратного, а только иного течения… Россия! Кто смеет учить меня любви к ней?».
