Ведение дневника — это была составная часть воспитания, целью которой было приучить ребенка ежедневно подводить итог прожитому дню, отдавая отчет в том, что было в нем хорошего и плохого. Воспитатели строго следили за ведением дневников своими подопечными. Постепенно поденные записи становились привычкой и потребностью.

29-го мая. Среда.

Снялись с якоря в девятом часу с серым, но жарким утром. Много любопытного прочитал в книге, данной мне бар(оном) Корфом — о деятельности гр(афа) Муравьева-Амурского в здешнем крае. Один из сподвижников этого славного деятеля еще на службе: полковник Глен, командир Уссурийского казачьего дивизиона. В 5 часов пришли в станицу Козакевичева; у пристани построена часовня на средства казачьего населения в память моего посещения станицы; она только что закончена, но выкрасить внутри не успели! После захода в нее казаки и казачки запели песни и пошли плясать восьмерку; за это им было угощение конфектами. В последний раз обедал на «Ингоде», в 8 ч(асов) увидели Хабаровку всю в огнях. Когда мы вышли в Амур, то на противоположном берегу загорелось 30 больших костров. Ночь была отличная, и эффект полный; горная батарея произвела салют с горы. В назначенное время в 8 ½ час(ов) пристали к город(ской) пристани, где встретило городское управление с хлеб-солью на чудном золотом блюде. Поехал с бароном Корфом на тройке в собор, а оттуда в его дом. Против подъезда стоял лихой почетный караул от 3-го Восточ(но)-Сибир(ского) Линейного батальона. Покатавшись по главной улице по иллюминации, действительно превосходной, вернулся в свое новое помещение в ген(ерал)-губ(ернаторском) доме. Странное впечатление производит приезд с темнотой — трудно ориентироваться! У лестницы ожидал приятный сюрприз — уже 2-й фельдъегерь чрез Сибирь. Пили чай по-семейному с Корфами, в их убранной блюдами и тарелками столовой. Ложась спать, узнал о производстве моем в капитаны.