Живопись лукутинских и вишняковских мастерских была тесно связана с русской реалистической традицией. В начале XIX века вишняковские мастера в основном копировали реалистические сюжеты. Но постепенно у них сформировался особый стиль лаковой миниатюры: на первый план вышли образы из народной жизни с романтической, возвышенной трактовкой.

Одно из первых обращений к теме тройки в росписи шкатулок связано с творчеством живописца Александра Орловского. Художники-миниатюристы не раз копировали его «Тройку с фельдъегерем», написанную в 1812 году. Следом за ней публика полюбила летние и зимние тройки с картин Петра Грузинского, Николая Сверчкова и других авторов.

Мастера не повторяли образцы с неукоснительной точностью — содержание менялось в зависимости от исполнителя. Каждый мастер преображал оригинал своим восприятием, добавляя маленькие, порой едва заметные детали. Так образ обогащался и развивался.

Тройка прижилась на русских дорогах на рубеже XVII–XVIII столетий. Сначала ее использовали для быстрой доставки почты. Но вскоре ездоки оценили по достоинству скорость, выносливость и хорошую проходимость троек, и их стали использовать для перевозки госслужащих, курьеров и пассажиров. Со временем в народе распространился обычай свадебной езды на тройке.

В России придумали уникальную разноаллюрную запряжку: по центру впрягали коренника — сильную и крупную лошадь, которая должна была идти быстрой рысью, а по бокам — пристяжных лошадей, скачущих галопом. Такая расстановка сил помогала развивать головокружительную скорость — 45–50 километров в час.

Русская тройка стала неофициальным символом России. Она ассоциируется с раздольем, скоростью, простором, олицетворяет национальный характер. Не случайно один из самых знаменитых образов классической русской литературы — «птица-тройка», с которой сравнил Русь Николай Гоголь: