Картина «Купальщица» написана Гавриилом Яковлевым, академиком портретной живописи Санкт-Петербургской Академии художеств. Звание академика он получил за три года до написания произведения, за портрет профессора Федора Антоновича Бруни.
Создание «Купальщицы» приходится на период творческого расцвета мастера и совпадает со временем работы Яковлева над росписью собора в Санкт-Петербургском Воскресенском (Новодевичьем) монастыре, где он также обучал сестер живописи. В течение пяти лет Яковлев безвозмездно работал над украшением храма при монастыре и в сентябре 1861 года был представлен к награде орденом Святого Станислава 3-й степени.
Именно в это время в художнике просыпается интерес к библейскому сюжету, и он обращается к книге пророка Даниила и истории благочестивой вавилонянки Сусанны. Из-за своей несравненной красоты верная жена Иоакима невольно стала объектом вожделения двух старцев-судей, вхожих в дом ее мужа. Ежедневно они пытались застать молодую женщину в садовой купальне одну, без служанки. Когда это случилось, Сусанна отказала старцам, не испугавшись угроз несправедливого суда по обвинению в прелюбодеянии. И хотя судьи выполнили свою угрозу и оболгали молодую женщину, в ответ на ее молитвы был послан пророк Даниил, изобличивший старцев во лжи и публично оправдавший ее.
К этому сюжету обращались многие художники. Так, подобные произведения были написаны Джованни Баттиста Тьеполо, Тинторетто, Паоло Веронезе, Рембрандтом, Рубенсом и многими другими. История благочестивой Сусанны вдохновляла и современников живописца, в их числе — русский художник Григорий Лапченко и итальянец Доменико Индуно. Множество интересных интерпретаций получил этот сюжет и в XX веке, один из примеров — работа советского художника Льва Котлярова.
Художник изображает Сусанну перед омовением, когда она тревожно озирается, заподозрив присутствие посторонних. Вопреки устоявшейся иконографии, Яковлев отказывается от изображения старцев, оставляя их за границами холста. Обнаженное женское тело на его полотне поражает трогательным целомудрием, совершенством форм, созданных по античным канонам красоты.
Это отчасти объясняется тем, что в пору написания полотна русские живописцы не могли позволить себе роскошь письма с обнаженной женской натуры. Подобно большинству европейских, петербургская Академия вплоть до конца столетия пользовалась услугами исключительно натурщиков-мужчин.
Создание «Купальщицы» приходится на период творческого расцвета мастера и совпадает со временем работы Яковлева над росписью собора в Санкт-Петербургском Воскресенском (Новодевичьем) монастыре, где он также обучал сестер живописи. В течение пяти лет Яковлев безвозмездно работал над украшением храма при монастыре и в сентябре 1861 года был представлен к награде орденом Святого Станислава 3-й степени.
Именно в это время в художнике просыпается интерес к библейскому сюжету, и он обращается к книге пророка Даниила и истории благочестивой вавилонянки Сусанны. Из-за своей несравненной красоты верная жена Иоакима невольно стала объектом вожделения двух старцев-судей, вхожих в дом ее мужа. Ежедневно они пытались застать молодую женщину в садовой купальне одну, без служанки. Когда это случилось, Сусанна отказала старцам, не испугавшись угроз несправедливого суда по обвинению в прелюбодеянии. И хотя судьи выполнили свою угрозу и оболгали молодую женщину, в ответ на ее молитвы был послан пророк Даниил, изобличивший старцев во лжи и публично оправдавший ее.
К этому сюжету обращались многие художники. Так, подобные произведения были написаны Джованни Баттиста Тьеполо, Тинторетто, Паоло Веронезе, Рембрандтом, Рубенсом и многими другими. История благочестивой Сусанны вдохновляла и современников живописца, в их числе — русский художник Григорий Лапченко и итальянец Доменико Индуно. Множество интересных интерпретаций получил этот сюжет и в XX веке, один из примеров — работа советского художника Льва Котлярова.
Художник изображает Сусанну перед омовением, когда она тревожно озирается, заподозрив присутствие посторонних. Вопреки устоявшейся иконографии, Яковлев отказывается от изображения старцев, оставляя их за границами холста. Обнаженное женское тело на его полотне поражает трогательным целомудрием, совершенством форм, созданных по античным канонам красоты.
Это отчасти объясняется тем, что в пору написания полотна русские живописцы не могли позволить себе роскошь письма с обнаженной женской натуры. Подобно большинству европейских, петербургская Академия вплоть до конца столетия пользовалась услугами исключительно натурщиков-мужчин.
