Когда мы подъехали к перевозу, отстоящему на шесть верст от Оренбурга, глазам нашим открылись прелестные виды: быстрый, но неширокий Урал <…>. Переправившись и поднявшись на гору, мы увидели с правой стороны Оренбург; с левой, вдали виднелись шпицы мечетей и крыши домов Татарской слободы; вблизи Тептярские кузницы, какие-то сараи, кое-где разбросанные домики. Под самым городом дача военного губернатора Перовского, принадлежавшая прежде Сухтелену. Правда она издавна переходит от губернатора к губернатору. Весь этот вид очень приятен для глаз, особливо после пустынной дороги, что от станции до станции нет ни селений, ни гор, ни лесов: все пустынно, все гладко, степь сливается с небом…

…Пушкин прибыл нежданный и нечаянный <…> ездил с ним в историческую Бёрдинскую станицу, толковал, сколько слышал и знал местность, обстоятельства осады Оренбурга Пугачёвым; указывал на Георгиевскую колокольню в предместии, куда Пугачёв поднял было пушку, чтобы обстреливать город, — на остатки земляных работ между Орских и Сакмарских ворот, приписываемые преданием Пугачёву, на зауральскую рощу, откуда вор пытался ворваться по льду в крепость, открытую с этой стороны <…> о бёрдинских старухах, которые помнят еще «золотые» палаты Пугачёва, то есть обитую медною латунью избу.