Большой творческой удачей Александры Васильевны Щекатихиной-Потоцкой, супруги русского художника Ивана Яковлевича Билибина, стала серия декоративных тарелок под названием «Охота», над которой она работала в начале 1930-х годов.

Замысел и общие очертания серии родились у художницы еще в 1924 году в Египте, когда она работала над росписью большой вазы. Дальнейшее развитие темы охоты вылилось в несколько тарелок, при этом роспись каждой из них обладала своим неповторимым сюжетом. Все сцены размещены на фоне густой зеленой растительности, покрывающей поверхность сплошным узором. На предметах мы видим и обнаженного охотника, стреляющего из лука или трубящего в рог, и застывшую в стремительном прыжке амазонку, и бегущих животных, и взлетающих птиц.

В этих произведениях художница вновь пытается зафиксировать быстро свершающееся действие, используя длинные влажные мазки, помогающие передать ощущение стремительного движения животных, птиц и человеческого тела. В росписи художница применяет темный контур, плавно очерчивающий тела животных и людей и словно привязывающий изображение к плоскости предметов. Большое количество оттенков зеленого усиливает эффект глубины пространства, в котором обитают ее персонажи.

Живопись Щекатихиной — это явление яркое, своеобразное и, с точки зрения привычных традиций художественной керамики, совершенно «неприличное». Художница намеренно не считается с формой вещей, вызывающе игнорирует ее, а иногда вступает в открытую борьбу с ней — ломает, опрокидывает, разбивает форму вдребезги. Угловатые пятна ее живописи, вихрастые задорные мазки кисти изображают невероятных, искалеченных людей, ударяются в наивные и странные причуды, раздражают зрителя своей футуристической претенциозностью и все-таки пленяют его смелостью и задором красочных комбинаций. Художница, по-видимому, не привыкла ни к какой дисциплине и муштровке; ее нужно либо принять такой, какова она есть, либо вовсе не допускать к фарфору. Она не рисует, не пишет, а именно малюет, и, глядя на ее работы, видишь перед собой озорного талантливого маляра, малюющего на вывеске какие-то залихватские выкрутасы, неизвестно зачем, единственно во имя самодовлеющей красоты красок.

Живопись Щекатихиной вызывает смешанные слуховые ассоциации: можно услышать в ней и деревенские песни, и частушки, и ауканья, и перебранки. Блестящие, резкие краски, узоры, изломы, искажение перспективы характеризуют ее стиль. Введенный Чехониным культ чистого мазка нашел в ее работах обширное применение.