Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов художник Василий Верещагин служил на Балканах. Он был своего рода военным репортером: делал карандашные наброски и писал этюды на полях сражений. По возвращении в Россию живописец использовал эти материалы для создания картин балканской серии.

Василий Верещагин был непосредственным участником событий русско-турецкой войны. Во время тяжелого зимнего перехода через Балканы и боев за Шипку художник делал зарисовки в путевом альбоме. В будущем он хотел воссоздать детали батальных сцен наиболее точно, поэтому собирал на полях сражений обмундирование, оружие, предметы военного быта. Позже, работая над полотном, Верещагин дважды ездил в Болгарию, на места былых сражений.
Когда французский живописец Жан Луи Эрнест Месонье увидел картину «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой», он воскликнул: «Это увидено, это наблюдено!»

Работая над картинами балканской серии, Василий Верещагин отступил от канонов художников-баталистов: он не писал бравых солдат на полях сражений и парадные победные марши. Героями его полотен стали раненые на переполненных перевязочных пунктах и священники, служащие панихиды по погибшим, пленные солдаты и усталые, замерзшие караульные.
Живописец называл войну «великой несправедливостью». Он говорил: «Передо мною, как перед художником, война, и ее я бью, сколько у меня есть сил, бью с размаху и без пощады».

Картина «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой» — единственная в балканской серии, на которой Верещагин запечатлел радость победы. Внимание зрителя притягивает динамичная сцена у края полотна. На фоне горы Святого Николая изображен генерал Скобелев на белом коне. Скобелев поздравляет солдат с победой. За ним — офицеры, среди них Василий Верещагин написал и себя (со знаменем на гнедом коне).
В мемуарах живописец вспоминал эти минуты ликования: «Скобелев вдруг дал шпоры лошади и понесся так, что мы едва могли поспевать за ним. Высоко подняв над головой фуражку, он закричал своим звонким голосом: „Именем Отечества, именем государя, спасибо, братцы!“ Слезы были у него на глазах. Трудно передать словами восторг солдат: все шапки полетели вверх, и опять и опять, все выше и выше — ура! ура! ура! ура! без конца. Я написал потом эту картину».

Василий Верещагин написал две картины «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой», одна из них хранится в Третьяковской галерее, вторая — в Русском музее Петербурга. Композиции полотен практически одинаковые: на переднем плане — раненые и убитые, сзади — офицеры и солдаты празднуют победу. Однако на полотне Третьяковки передний план разгружен, натуралистичные краски уступили место светлым прозрачным тонам. Художник переписал некоторые фигуры: поза погибшего русского солдата со вскинутыми руками стала еще более неестественной и драматичной. Эти акценты сделали полотно лаконичным и при этом — более экспрессивным.

На картине «Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой» доминирует стерильный белый цвет. Умелый колорист Василий Верещагин писал все балканские полотна в сдержанных тонах, в отличие от ярких картин из Туркестана и Индии. Это связано и с военными сюжетами, которые художник стремился изобразить во всей их неприглядности, и с местом действия. Яркое солнце Агры и пронзительно синее небо Гималаев сменились пасмурной погодой Балкан, насыщенные пейзажи — жухлой травой и снегами, на смену экзотическим костюмам южан пришла военная форма солдат и офицеров.
Работая с цветом картин балканской серии, Верещагин стремился найти подходящее естественное освещение — без ярких солнечных лучей, равномерное и постоянное в течение суток. В доме под Парижем художник построил две мастерские. Зимой он работал в помещении со стеклянной стеной. А конструкция открытой летней мастерской была так оригинальна, что о ней писали газеты: «Представьте себе огромнейший багажный вагон, открытый с обеих сторон сверху донизу и стоящий колесами на рельсах, описывающих круг величиною с большую арену в цирке. Полотно этой оригинальной железной дороги окружено забором. Внутри вагона находится ручка, посредством которой один человек без труда может приводить в движение всю огромную храмину и делать целый тур по рельсам». Верещагин передвигал мастерскую, подбирая подходящий для работы свет в зависимости от времени суток и погоды.