необычайное восторженное волнение среди всех людей, любивших театр, оперу, музыку. Я хорошо помню всю значительность этого подъёма. Чувствовалось, что вот наступил момент, когда в истории театра откроется новая страница. Выступления Шаляпина воспринимались всеми чуткими людьми как праздник искусства. Вспоминаю одну из своих встреч с Левитаном, который с первых слов забросал меня вопросами: «Видели ли вы Шаляпина? Слышали его? Знаете ли вы, что такое Шаляпин?». Я должен был признаться, что ещё не слышал. — «Пойдите непременно. Вы должны его увидеть! Это что-то необыкновенное. Как он играет Мефистофеля! Как играет!» Левитан был взволнован по-настоящему, и, зная его тонкое артистическое чутьё, я понял, что в театре появился действительно какой-то чародей.

Дорогой мой, ради Бога, прошу Вас, по возможности, как можете скорее заехать ко мне, и если у Вас готов хоть какой-нибудь рисуночек к Мефисто — завезите его. Мне ужасно хочется ещё переговорить с Вами и попросить Вас объяснить, что нужно делать, портному. Извините, что пристаю, но через два-три дня обязан ехать в Милан, и отчаянию моему нет конца. 

Пришлось петь в «конфетках». Но если бы Вы и милый Саша Головин посмотрели на сцену, каким резким пятном осталась бы в Вашей памяти моя фигура, одетая пленительно в блестящий костюм. Как благодарен я Вам и моему симпатичному и любимому Саше Головину…