Часто в деревню приходили слепые. Их вели поводыри — мальчики или девочки нашего возраста. Странники, играя на трехструнной лире, пели, а поводыри зычно подпевали. Мы, притихшие, слушали песни о Лазаре, Егории и блудном сыне. Прошли годы. В начале XX века я вновь встретился с ними в моей пресненской мастерской. Целыми днями слушал монотонное, под аккомпанемент лиры пенье слепцов, расспрашивал их, лепил из глины их лица и постоянно размышлял об их доле. Захотелось мне поведать людям об этих сирых, убогих людях. Приводил их в студию. Я лепил их из глины, вырезал из дерева. Часами разговаривал с ними, слушал их рассказы. Тогда в Караковичах один слепой, долго живший в нашем доме и сроднившийся со мной, подарил мне лиру и научил меня нехитрой премудрости обращения с этим древним инструментом. Я подыгрывал моим пресненским натурщикам на лире и узнал, пожалуй, все жалостливые песнопенья русских нищих-горемык. Чем пристальней я вглядывался в лица слепых, тем явственнее становилось мне, что их отрешенные от мира лица способна оживить только музыка. И в те минуты, когда они пели, на бесстрастных лицах слепых отражались музыкальные переживания.