Толстой как писатель и философ был величайшим гуманистом своего времени, в своих произведениях он проповедовал христианское отношение к человеку. Но помогал людям он не только сочинениями, но и делами:

Однако, писателя снимали как профессиональные фотографы, так и близкие люди. Карл Булла, с которого началась история отечественного фоторепортажа, сделал около сотни фотографий Льва Толстого, навестив его в Ясной Поляне к 80-летнему юбилею. Друг и единомышленник писателя – Владимир Чертков – создал уникальную коллекцию фотографий, которая сочетала в себе и мастерство, и непосредственность. Он сумел сделать живые фотографии, для которых Лев Толстой не позировал. Не меньше, чем профессионалы и любители, фотографировала Льва Николаевича его супруга. На протяжении многих лет она снимала мужа, детей, родственников и гостей дорожной камерой фирмы «Кодак», которую купила в 1887 году. Фотографии, сделанные в прошлом и позапрошлом веках, погружают нас в атмосферу того времени, когда Лев Толстой писал свои глубокие и правдивые произведения, оказывал огромное влияние на своих современников, воспитывал детей и внуков, общался с близкими и просто жил.

При этом нельзя не упомянуть о напряжении, которое неизбежно возникало из-за близости Черткова. Его постоянное присутствие в жизни Толстого и активное влияние на духовные и практические вопросы вызывало острое недовольство Софьи Андреевны Толстой. Она ревновала мужа, видела в Черткове человека, который «отнимает» у неё часть его внимания, и опасалась, что тот ведёт к разрыву с семьёй. В дневниках графини встречаются очень эмоциональные записи на этот счёт. Сам Толстой в сентябре 1910 года писал в дневнике: «От Ч[ерткова] письмо с упрёками и обличениями. Они разрывают меня на части. Иногда думается: уйти ото всех». То есть даже в 1909 году тема конфликта «Чертков — семья» уже назревала, хотя пик противостояния пришёлся на 1910 год. 

При этом сам Толстой очень ценил Черткова. Он не раз говорил: «Если бы Черткова не было, его надо было бы придумать». А в письмах признавался, что с Владимиром Григорьевичем ему особенно легко делиться самыми сокровенными мыслями, потому что тот его по-настоящему понимает. За почти три десятилетия дружбы Толстой написал ему более 900 писем — они составили пять томов в собрании сочинений.